Метки

, , ,


«Сомнения в вере от врага»

Да кто сомнений не испытал? И я испытывал их. Но станешь разбирать его и оно разлетится. Сомнение то же, что возражение. Возражение вдруг может смутить, но, присмотревшись и обдумавши, его опровергают. То же и с сомнениями. Станешь обдумывать – и дойдешь до решения: нет, это пустое; ничего твердого нет, все только кажущееся, призрачное, как и все вражеское

Святитель Феофан Затворник

 

Святитель Феофан Затворник (1815-1894)«Кто из нас не испытывает каких-либо сомнений в вере? И я их испытал. Но станешь разбирать их, и они разлетятся. Вот к каким приемам нужно прибегать каждый раз, когда наш ум обуревается сомнениями.

Вот вас Господь зовет к вере. Он хочет вам спасения, и спасетесь, если покоритесь гласу Его. Ради Господа, вас любящего, подавите сомнения. Этим принесете жертву Господу, за которую Он не останется в долгу… Начинайте рассуждать с первого пункта: есть ли душа, и что она такое? Откуда мысль? Что значит свобода человека? Отчего все люди ищут Бога? Отчего томится душа, когда начинает удаляться от Бога и колебаться в вере в Него? Извольте разбирать и доходить до твердого решения вопросов сих. Они – основа. Ведь самому должно до всего доходить…

Всегда можно найти мысли, побеждающие сомнения и прогоняющие их. На дела Божии надо смотреть со всех сторон: у них есть светлая и пресветлая сторона – и есть примрачная. На последней все сомнения.

Вам, кажется, думается, что как скоро где Бог и истина Его, там все должно быть блестяще – ярко бить в глаза и всем внушать громко: «Вот, что есть Божеское!..»

Дела Божии сами по себе точно таковы, но внешне прикрыты невзрачностью – выражусь так. Зачем так?! На это нечего сказать, кроме: так Богу угодно. Но что точно так есть, что под примрачностью свет – в этом нет сомнения. Только свидетельство об этом надо искать не у неверов, а у верующих, и не у верующих только, но и живущих по вере. Раскуси орех – найдешь ядро, вкусное и питательное. Бог не пометает бисера как попало. Спаситель и к народу о Царствии Своем говорил прикровенно, в притчах. Имевшие в себе задаток духовного разума тотчас проникали внутрь и уразумевал истину. Так и во всем. Вот возьмите – как из семени растение выходит. Семя раскиснет, разложится и будто загниет; а между тем внутри раскрывается зародыш, понемножку, понемножку крепнет, дает росток, выходит из земли и так далее. И чем следует ему быть, становится уже когда-когда?!

Так мрачно все вокруг, если смотреть совне. На деле же есть светлое водительство Божие, которым Он всех и каждого ведет к последнему концу. Возьмите кого-либо из шедших вслед Господа, и увидите, как он мало-помалу растет духом и становится великим, при всей невзрачности внешней. Вот отец Серафим (Саровский) простой, неученый, до чего дошел? Неверам многоученым уста заграждал единым словом. Вот и сила!.. Так и всех переделывает благодать, которые предаются ей. На это и смотрите. А что бывают примрачности и невзрачности, на это что смотреть?.. Мы то же, что те, которые возят кирпичи, известку, песок, воду и прочее. Строит же другой – Некто, присущий в нас со времени крещения или покаяния. А как строит, никому не сказывает, даже тому, у кого строит. Только по окончании строения вводит Он в построенное самое лицо человека… а этот только ахнет… как из таких невзрачных материалов вышло такое дивное здание: и чисто, и светло, и прекрасно, и великолепно.

Вы, кажется, стали думать, что у вас уж и совсем не осталось веры: ибо пишете о ней, как о деле прошедшем. Пустое. Это враг ваш навевает, чтобы руки ваши опустились, и вы не восставали на него. У вас все цело: и вера, и убеждения, и добрая совесть. И Господь близ вас есть, и спасение вам готовит. Вам только надо воодушевиться и стать пред лицом врага в положение не покорного слуги, а смелого противоборца. И все тут. Вы слыхали, конечно, что у всякого есть как Ангел Хранитель, так и враг-искуситель. Есть, воистину. Враг непрестанно подсовывает то мысли, то желания по роду своему. Не стань внимать себе и блюстись – пропадешь. Он затуманит и вскружит голову. У всякого особый враг: у иного похотный, у иного корыстный, у иного гордостный, с разными оттенками. У вас дух хулы и сомнений.

Да кто сомнений не испытал? И я испытывал их. Но станешь разбирать его и оно разлетится. Сомнение то же, что возражение. Возражение вдруг может смутить, но, присмотревшись и обдумавши, его опровергают. То же и с сомнениями. Станешь обдумывать – и дойдешь до решения: нет, это пустое; ничего твердого нет, все только кажущееся, призрачное, как и все вражеское. Но есть способ, как дойти до того, чтобы сомнения совсем не рождались. Мне рассказывал один, как его кто-то научил, как сего достигнуть. Вообрази, говорит, истину и молись о ней, или ее во время молитвы вращай в уме и молитвы составляй из нее же. Придет момент, когда истина сия войдет в сердце и обымет все существо души, питая ее и обвеселяя. Это есть сроднение души с истиною; и после сего сомнения уже не могут колебать ее. Они могут в памяти проходить, но бывают далеко от души, как говор ли топот за стеной.

Считайте себя  таким лицом, как то, которое испытывает внушения на какое-либо греховное дело или похоть злую. И научайтесь так же действовать в отношении к сомнениям, как тот действует в отношении к похотям. Первый прием для испытывающего злые влечения есть – не считать внушения своим, а всеянным, — положить разделение между собою и этим всеянным и, признав его чуждым, отнестись к нему не как к своему детищу, а как к вражескому порождению. Отсюда тотчас в душе не ослабляется только, но совсем отходит от нее понуждение – делать по внушению испытываемому. Обычно полагают: своя природа требует, — как не удовлетворить? Но кто сразу признал в родившемся пожелании чуждое детище, тому не это положение приходит на ум, а совсем другое. С вопросами обращается он к желанию и подвергает его анализу и критике. Этот самый простой прием рассеивает искушение: оно, как дым от ветра, исчезает. – Вот это именно следует и вам делать при каждом сомнении.

При каждом его порождении, не слагайтесь с ним в уме, как будто так уже и на деле сеть, как оно внушает; а останавливайте его при самом входе, как не прошенного гостя, и подвергайте осмотру. Как в пожеланиях не слагаться с ним сердцем – есть первое; так в сомнениях не слагаться с ним умом – есть первое. – Скажете, что оно вдруг обнимает и охватывает весь ум. Это ничего. И в желаниях то же бывает, что они вдруг обнимают все сердце. Но это не значит, что они уж и одолели, а означает только безстудность (безстыдство) нападающего. Если кто бросится на вас невзначай и охватит руками, вы не отдаетесь в его власть, а отталкиваете: так и здесь. Пусть охватило сомнение весь ум, напрягитесь оттолкнуть его, чтоб оно стало вне, и можно было вести с ним дело, как с другим чуждым лицом.

Если станете так действовать, многие сомнения тотчас будут исчезать, как только вы отторгнете их от ума и потребуете к суду. Если будут упорно оставаться, начинайте гнать их. В отношении к пожеланиям, – по сознании вражеского в них к нам подступа, – у всех святых полагается вторым приемом: вместо своеличной с ними борьбы, обращаться к Господу Спасителю, и они исчезают. Думаю, что то же надо делать и в отношении к сомнениям. Обращайтесь умно к Господу и молите Его прогнать искушение… И это будет.

Третий прием – восстановить доброе в себе в обычной его силе – у вас и ум и сердце целы. Не клевещите на них. Что бывает, бывает от врага. Стало, вам есть за что взяться в себе самих. И беритесь за то. Какие добрые мысли и чувства испытываете, те и спешите восставить. Мне думается, что вся беда у вас оттого, что вы порождающиеся сомнения принимаете, как друзей, и впускаете их внутрь, и лелеете их, становясь на их сторону. Это значит, и рук не поднимая, отдаваться врагу в полную власть. А вы наперед держите убеждение, что сомнения ничего истинного не представляют, и когда родятся, гоните их, всячески напрягаясь пребыть на стороне добра и истины, какие испытывали.

Когда восставите свое доброе состояние, тогда можете анализировать сомнение. Тут оно будет уже очень слабо, — и победа всегда будет оставаться за вами.

Положите законом – никогда не принимать никаких сомнений и недоумений, а с первого их появления гнать их прочь, без разговоров, как бы основательны и как бы впечатлительны они ни были. – Этим положится конец всем подступам врага».     

Говоря вообще о неуместности наших желаний постичь своим умом то, чего мы не можем понять по своей ограниченности, святитель Феофан пишет:

«Сокровенные советы Божии для нас непостижимы. В том же, что непостижимо, тотчас надо заставлять ум свой подклоняться под иго веры. Несомненно, что помышления Божии от мыслей человеческих отстоят, как небо от земли. Если не можем до неба достать рукою, чтобы осязать тамошние Божеские вещи, нечего и умом своим высится туда, чтобы осязательно познать, как что есть… Довольно знать, что Бог сказал: Божия никто же весть, точию дух Божий, живущий в нем (1 кор.2,11). Нечего и браться за постижение того, что возвещается непостижимым. Ныне удержа нет от совопросничества. Все требуют доводить до ясного разумения. И слушать ничего не хотят… вынь да положь. Как Бог Един и троичен? Как Бог Сын воплотился, будучи беспределен? Как Матерь Божия – Приснодева? Как хлеб и вино – Тело и Кровь Господа?.. да и все устроение нашей веры и Церкви таинственно… и все это подай и объясни… Умишко наш – комар, а все пищит! Спаситель сказал: Никто не знает, что есть Сын, токмо Отец; и никто не знает, что есть Отец, токмо Сын (Мф.11,27). То же и о Духе разуметь должно. Зачем же и добиваться как Единый Бог есть Отец, Сын и Святый Дух? Апостол говорит: Велия благочестия тайна: Бог явился во плоти (1 Тим.3,16). Зачем же сюда выситься с своим мудрованием? То же и во всем: надо смиренно подчиняться определениям веры, исшедшим из уст Божиих, хотя то и непостижимо для ума. В чем поклонение ума Богу? В покорном принятии глаголов Его, яко истиннейших… Стараться приближать к нашему пониманию тайны Божии, с покорностью вере – нет греха, но блаженнее те, кои, не видя, веруют.

Уж, конечно, нечего высоко думать о тех, кои не веруют ни во что. Дух замер. Как успевают они его убить? Не постигаю. Ведь он есть часть нашего естества. Верно, уж время такое дурное. Моровое поветрие нашло на духовную жизнь».

3