«Прелесть …начало и причину имеет в одной гордости»

Григорий Синаит 2Преподобный Григорий Синаит (1360 г.): «Здесь по возможности необходимо сказать и о прелести, так как по богатству и разнообразию своих козней и засад она многими нелегко распознается и почти непостижима. Прелесть, говорят, обнаруживается в двух видах или, лучше, приходит и приражается в отношении к мечтанию и действиям (людей), хотя начало и причину имеет в одной гордости. Первый вид (прелести) бывает началом второго, а второй – началом третьего или исступления. Началом фантастического созерцания является самомнение, обусловливающее представление Божества под каким-нибудь образом. За самомнением следует прелесть, (ведущая) к заблуждению по причине мечтательности. Мечтательная прелесть порождает хулу, и после того от необычайных признаков во время бодрствования она производит робость, называемую трепетом и смущением души. Таким образом за чрезмерной гордостью следует прелесть, за прелестью – хула, за хулой – робость, за робостью – трепет, за трепетом – противоестественное исступление ума. Это первый образ прелести от мечтаний. Второй вид прелести по отношению к действиям таков. Свое начало он имеет в сладострастии, рождающемся обычно от естественной плотской страсти. От сладострастия же происходит необузданный порыв к невыразимой безнравственности. Он, разжегши всю природу и потемнив владычественный ум соединением с воображаемыми идолами, приводит его в исступление и опьянением от своего разжигающего влияния делает его помешанным. (Тогда прелестник) пытается предрекать лживые прорицания, пророчески объявляет о видениях некоторых святых и речах их, чрез него открытых, и, опьянев от волнения страсти, изменяется по характеру, как бесноватый.

Григорий Синаит 3Миряне, обманывающиеся прелестью, называют таковых юродивыми. (Прелестники) обосновываются и пребывают при храмах некоторых святых и возвещают что-либо людям благодаря тому, что ими обладают демоны, воздействуют на них и их мучат. (Подобных лиц) следует в полном смысле слова называть бесноватыми, прельщенными и порабощенными прелести, а не пророками, прорицающими настоящее и будущее. Сам бес распутства, омрачив их ум сладострастным огнем, вводит их в исступление, мечтательно показывая им некоторых святых, представляя видения и различные беседы. Но случается, что и сами бесы являются к ним, удручают их страхом и, подчинив игу сатаны, принудительно движут их на греховные действия, чтобы до конца иметь их пленниками и рабами, предназначенными для мучения. (131).

Надобно знать, что прелесть имеет три первоначальные причины, по которым она возникает у людей: гордость, бесовская зависть и карающее попущение. Причины же этих (оснований прелести) следующие: гордости – легкомыслие, зависти – совершенствование, карающего попущения – греховная жизнь. Прелесть от зависти и гордого самомнения получает быстрое исцеление, особенно если кто смирится. Но прелести в виде наказания или предоставления сатане за грех Бог попускает продолжаться иногда до самой смерти. Случается, что и невинные предаются на страдания в целях (их) спасения. Надлежит знать, что сам демон самомнения предсказывает (иногда) в тех, которые тщательно не следят за своим сердцем. (132).

Великая противница истины, влекущая теперь к гибели людей, есть прелесть. В душах безпечных чрез нее воцарилось темное невежество, отдалившее их от Бога, так что они не знают, есть ли Бог, нас возбудивший и просветивший, или познают и веруют в Него одним лишь бездоказательным словом, а не делом, явление Его усвояют не нам, а одним древним. Свидетельства Писания о Боге они приписывают другим авторам, не высказывавшим их, и славу Божию, как говорит Писание (см.: 2 Петр.2, 10), хулят. Они совершенно отрицают познание благочестия, изъясняют Писание только чувственно, чтобы не сказать иудейски, и, отвергая пробуждение души еще здесь чрез воскресение, безумно стремятся покоиться в могилах.

С таким прельщением неразлучны три страсти: неверие, коварство и безпечность. Они порождают и поддерживают друг друга. Неверие есть учительница  коварства, а коварство – спутница безпечности, которое ведет к совершенной лености. Или, наоборот, безпечность есть породительница коварства, как и Господь сказал: Раб лукавый и ленивый (Мф.25, 26). Коварство – мать неверия, потому что всякий коварный неверен, неверующий же и небогобоязнен. От небогобоязненности проистекает безпечность – мать небрежности, по которой мы не заботимся о всяком добре и совершаем разнообразное зло. (135).

Не малый труд – достигнуть точно истины и соделаться чистым от всего, сопротивного благодати: потому что обычно диаволу показывать, особливо пред новоначальными, свою прелесть в образе истины, давая лукавому вид духовного. …Если диавол увидит, что подвижник живет плачевно, то не пребывает при нем, не терпя смирения, происходящего от плача… Великое оружие – иметь при молитве и плач. …И не бойся. Сказавший: Дерзайте Аз есмь, не бойтеся (Мф.14, 27), Он – с нами. Он – Тот, Кого мы ищем, Он всегда защитит нас, — и мы не должны бояться или воздыхать, призывая Бога. Если некоторые и совратились, подвергшись умоповреждению, то знай, что они подверглись этому от самочиния и высокомудрия.

По книге: «Преподобный Григорий Синаит. Творения», Перевод с греческого епископа Вениамина (Милова). М.: Новоспасский монастырь, 1999г.

61