Метки

, ,

03 (1)Разве не знаете, что обещанное нам выше человеческого?  Ходящий по земле не может взойти на высоты небесные; а мы даже не стараемся жить по-человечески, но стали хуже самых безсловесных… Как же мы получим прощение, когда, будучи  обязаны превышать пределы, предписанные древними, проводим свою жизнь даже ниже этих пределов?..

Святитель Иоанн Златоуст

 

О том, что безпечным невозможно наследовать Царствие Небесное

42-я беседа на Первое послание к Коринфянам

Святитель Иоанн Златоуст (347-407): Невозможно, совершенно невозможно безпечным сподобиться Царствия Небесного, равно и преданным роскоши и невоздержанию. Скорее, изнуряя и измождая свое тело и перенося бесчисленные труды, мы можем получить небесные блага. Разве вы не видите, какое расстояние между небом и землею, какая предстоит нам брань, как склонен человек ко злу, как окружает нас грех и какие расставляет сети? Для чего же мы навлекаем на себя столько забот, кроме естественных, причиняем себе так много безпокойств и возлагаем на себя столь великие бремена?

Разве не довольно нам забот о чреве, об одежде и о доме? Разве не довольно попечений о вещах необходимых? Между тем Христос удаляет от нас и эти заботы: не заботьтесь, говорит Он, для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться (Мф.6, 25). Если же не должно печься о необходимой пище и одежде, и даже о наступающем дне, то будут ли когда-нибудь в состоянии воспрянуть те, которые налагают на себя столь великое бремя и под ним погребают себя? Разве вы не слышали, что говорит Павел: никакой воин не связывает себя делами житейскими (2 Тим.2, 4)? А мы предаемся роскоши, объединению и пьянству, сильно трудимся над предметами посторонними, а касательно предметов небесных оказываемся слабыми.

Разве не знаете, что обещанное нам выше человеческого?  Ходящий по земле не может взойти на высоты небесные; а мы даже не стараемся жить по-человечески, но стали хуже самых безсловесных. Разве не знаете, какому предстанем мы судилищу? Разве не помните, что нам должно отдать отчет в словах и помышлениях? А мы не заботимся даже о делах! Кто смотрит на женщину, говорит Господь, с вожделением, уже прелюбодействовал с нею (Мф.5, 28); а люди, которые должны отдать отчет за каждый нескромный взгляд, не сомневаются сгнивать в самом этом грехе. Кто скажет брату своему… «безумный», подлежит геенне (Мф.5, 22); а мы не перестаем срамить братьев своих безчисленными оскорблениями и различными клеветами. Любящий любящего ничем не лучше язычника (ст.46); а мы ненавидим и любящих. Как же мы получим прощение, когда, будучи обязаны превышать пределы, предписанные древними, проводим свою жизнь даже ниже этих пределов? Что скажем в свое оправдание? Кто предстанет и поможет нам, когда мы подвергнемся наказанию? Никто. Но с воплями и рыданиями, скрежеща зубами и терзаясь, мы неизбежно будем ввергнуты в непроницаемую тьму, в место неотвратимых мучений и невыносимых казней. Посему увещеваю, прошу и, Притча о званых на брачный пир 1092645774касаясь колен ваших, умоляю: пока есть краткий срок жизни, примите с сокрушением слова мои, обратитесь, исправьтесь, дабы там, по смерти, подобно богатому, нам не плакать безполезно и не скорбеть безнадежно. Отец ли твой, или сын, или друг, или кто иной будет иметь дерзновение пред Богом – никто тогда не избавит тебя от мучений, заслуженных собственными твоими делами. Таково тамошнее судилище: оно судит по одним твоим делам – а иначе спастись там невозможно. Говорю это не для того, чтобы опечалить вас или привести в отчаяние, но для того, чтобы мы, питая в себе тщетные и холодные надежды и надеясь на того или другого, не стали нерадеть о собственной добродетели. Ибо если мы будем безпечны, то нас не защитит никто – ни праведник, ни пророк, ни апостол; если же будем ревностны, имея достаточную защиту в собственных делах, то с дерзновением удостоимся благ, уготованных любящим Бога…

О Страшном суде и воздаянии. 3-я часть беседы на места св. Писания

любовь к ближнемуБудем, увещеваю вас, возлюбленные, избегать порока и избирать добродетель, дабы нам не посрамиться в день откровения дел. Всем нам должно явиться пред судилище Христово, говорит Павел, чтобы каждому получить соответственно тому, что он сделал, живя в теле, доброе или худое» (2 Кор.5, 10). Будем же иметь в уме это судилище и представим, что оно теперь существует, что Судия сидит и все открывается и выставляется на вид. Ибо нам нужно будет не только предстать, но и открыться. Неужели вы не смущаетесь? Неужели не трепещете? Не решаемся ли мы часто лучше умереть, нежели открыть пред почтенными друзьями наше тайное преступление? Как же будем чувствовать себя тогда, когда грехи наши откроются пред всеми ангелами и всеми людьми и предстанут пред нашими глазами? Обличу тя, говорит Господь, и представлю пред лицем твоим грехи твоя (Пс.49, 21). Если же тогда, когда еще нет самого события, а только оно предполагается и изображается словами, мы терзаемся совестью, — то что мы будем делать, когда оно наступит…, когда праведники будут подняты на облаках и будет великий плач грешников? Какой тогда страх обнимет оставшихся на земле? Ибо сказано: один берется, а другой оставляется… одна берется, а другая оставляется» (Мф.24, 40-41). В каком состоянии будет душа их, когда они увидят, как другие отводятся с великою честью, а они оставляются с великим стыдом? Невозможно, поверьте, невозможно выразить словом этого страдания.

Видали ли вы когда-нибудь отводимых на смерть? В каком, думаете, состоянии находится душа их, когда они идут путем до места казни? Чего не решились бы они сделать, и претерпеть, чтобы избавиться от этой тьмы? Я слыхал от многих, которые после отведения на казнь были возвращены назад по человеколюбию царскому, что они даже в людях не узнавали людей от душевного смущения и ужаса. …Если же казнь незнакомых нам людей оказывает на нас удручающее впечатление, то в каком состоянии будем находиться мы, когда сами подвергнемся более тяжкой участи, будучи лишаемы той неизреченной радости и отсылаемы на вечное мучение? … Будут и мрак, и скрежет зубов, и узы неразрушимые, и червь неумирающий, и огонь неугасающий, и плач, и стенание, и языки, мучимые жаром, как у богача, когда будем вопить – и никто не станет внимать, будем смотреть во все стороны – и никто нисколько не утешит, — то как судить о находящихся в таком состоянии? Что может быть несчастнее этих душ? Что горестнее?

Если мы, войдя в темницу и видя одних грязными, других связанными железными оковами, третьих заключенными во мраке, содрогаемся, ужасаемся и делаем все, чтобы самим не впасть в такую же беду и скорбь, — то, когда мы связанные будем отведены в самые геенские мучения, в каком мы будем состоянии? Что будем делать? Те узы не из железа, но из огня, никогда не угасающего, и распоряжаться нами будут не подобные нам, которых часто можно смягчить, но ангелы страшные и не сострадательные, на которых невозможно будет и взглянуть, которые будут сильно гневаться на нас за дела, какими мы оскорбили Господа. …Ни в чем там нет прощения. Будет ли Ной, или Иов, или Даниил, видя ближних своих мучимыми, они не осмелятся предстать и подать руку помощи. Ибо тогда случится, что истребится и естественное сострадание: так как найдутся праведные отцы детей грешных и добрые дети родителей порочных – ибо зло не от природы, а от воли, — то, дабы радость их была чистою и сострадание не нарушало блаженства наслаждающихся теми благами, и оно тогда может угаснуть, так что и они вместе с Господом будут негодовать на своих единокровных грешников. Ибо если и теперь некоторые, видя своих детей негодными, удаляют их от  себя и отказываются от родства с ними, то тем более это будет на суде. Итак, никто пусть не надеется на что-нибудь хорошее, не сделав хорошего, хотя бы он имел множество праведных предков. Ибо каждый, говорит апостол, получит то, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор.5, 10). Будем же, увещеваю вас, внимать и вразумляться… Бог не предписывает нам ничего тяжкого. Отчего же заповеди Его кажутся тяжкими? От нашего нерадения. Как в том случае, если мы будем усердны, и кажущееся тяжким будет легко и удобно, так и в том случае, если мы будем нерадивы, и легкое покажется нам трудным. Представляя все это, не будем считать блаженными тех, которые живут роскошно, но будем помышлять о кончине их: здесь плотяность и тучность, а там – червь и огонь. …Будем избегать пороков и исполнять добродетели, погасим любовь к благам настоящим и воспламеним любовь к благам будущим. Подлинно, что в настоящих благах есть прочного или необыкновенного и дивного, чтобы посвящать им все свои заботы? Не видим ли мы, что одно и то же постоянно круговращается: например, день и ночь, ночь и день, зима и лето, лето и зима, — и больше ничего? Будем же воспламенять в себе любовь к будущим благам. Великая слава ожидает праведников, такая, какую невозможно изобразить словом. Ибо они, восприняв нетленные тела по воскресении, прославятся и будут царствовать вместе со Христом.

…Скажи мне: если бы кто-нибудь тебя, состарившегося и живущего в бедности, обещал вдруг сделать молодым и привести в самый цветущий возраст, сделать весьма крепким, и прекрасным больше всех и даровать тебе царствование над всею землею на тысячи лет, царствование, сопровождающееся глубочайшим миром, — чего бы не решился ты за это обещание и сделать, и претерпеть? Но вот Христос обещает не это, а гораздо больше этого. Ибо не такова разность между старостью и юностью, какова между тлением и нетлением, не такова – между царствованием и бедностью, какова между славою настоящей и будущей; но – какова между сновидениями и истиною. Или, лучше, я еще не сказал ничего: потому что нет слова, которое могло бы достаточно изобразить великость отличия благ будущих от настоящих. А  в отношении к продолжительности невозможно и умом представить их различия. Ибо с чем настоящим можно сравнить жизнь, не имеющую конца?

…Имея возможность взойти на небо, предстать Самому Царю всего, блистать подобно ангелам и наслаждаться тамошней неприступной славою, ты недоумеваешь, можно ли жертвовать деньгами, тогда как следовало бы, хотя бы нужно было отдать и саму жизнь, веселиться, радоваться и восхищаться от удовольствия? Но ты, для того чтобы получить власть, доставляющую тебе случаи к воровству (я не назову этого приобретением), тратишь свое имение, занимаешь у других и, если бы нужно было, не усомнился бы заложить и жену, и детей, — а когда предстоит Царство Небесное, власть, не имеющая преемника, ты медлишь, колеблешься и жалеешь деньги?

Суд 171…Перенесись мыслию на небо и представь тот страшный день, в который придет Христос. …И силы небесныя, говорится в Писании, подвигнутся (Мф.24, 29). Тогда отверзется все небо и сойдет Единородный Сын Божий в сопровождении не двадцати и не ста, но тысячи и десятков тысяч ангелов и архангелов, и все будет исполнено страха и ужаса, земля разверзется, и все люди, когда-либо существовавшие, от Адама до настоящего времени, восстанут из земли и предстанут пред Богом, а Он Сам будет блистать такою славою, что солнце и луна скроют весь свой свет, который помрачится Его сиянием. Но – как прискорбна великая наша безчувственность! – когда ожидаются такие блага, мы еще пристращаемся к благам земным и не разумеем злобы диаволу, который чрез маловажное лишает нас великого, дает грязь, чтобы отнять небо, показывает тень, чтобы удалить от истины, представляет великолепие в сновидениях (ибо таково мирское богатство), чтобы, когда придет тот день, явить нас беднейшими из всех. Зная это, возлюбленные, будем избегать коварства его, будем опасаться осуждения вместе с ним, чтобы не сказал нам Судия: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его  (Мф.25, 41).

По книге: «Избранные беседы святого отца нашего

Иоанна Златоуста духовно-назидательного содержания».

 2006г.

5 (5)