Метки

, , , , ,

images (1)До чего могут довести ложные идеи! Так погубили свою душу многие революционеры, которые, исходя из правильной (но ограниченной) идеи народного блага, пришли к сатанинской злобе, лжи и человекоубийству…

Дело в том, что жить по совести очень трудно, а жить как все – очень легко и выходит как-то само собой. Есть хорошая русская поговорка: Богово – дорого, бесово – дешево, и вот на это дешевое все и бросаются

«Толстовство» — результат потуги среднего ума проверить все основы человеческой жизни, созданные гениями, святыми и творчеством великих народов. Безсилие среднего ума понять смысл основ, законов и учреждений приводит к их отрицанию…

images (5)До грехопадения люди знали, грех скрыл от них Бога и вера есть преодоление этой пелены греха между ними и Богом. Очищение от греха приводит от веры к знанию.

Счастье не есть самоцель; оно — производное от правильной жизни. Будет правильно построена жизнь, будет и счастье, а правильная жизнь — это праведная жизнь. 

Священник Александр Ельчанинов

Богатство – Богоподобие – Богословие – Брак, семья – Вера — неверие – Воспитание детей – Восприятие окружающего нас мира – Время – Гордость – Грех. «Видеть свои грехи» — Душа – Духовное чтение – Еретики. Толстовство – Жизнь – Зло и добро. Злоба – Иисус Христос – Искушения – Исповедь – Любовь – Любовь к Богу – Милостыня – Молитва – Мудрость – Немощи человеческие – Осуждение – Память и безпамятство – Помыслы – Послушание – Пост – Праведность – Простота и лукавство – Революция. Ложные идеи – Самолюбие. Обращенность на себя – Святые – Священство – Сердце – Скорби, страдания, болезни – Совесть – Смерть. Смертная память – Спиритизм, оккультизм, теософия – Сребролюбие – Счастье – Христианство. Мнимые христиане – Царство Божие – Церковь

Священник Александр Ельчанинов (1881-1934):

Богатство

Как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие (Лк.18, 24). Но не только богатство материальное мешает вхождению в Царство Божие; еще больше — богатство душевное, талантливость, специальные способности, воля. Как трудно не увлечься всем этим, не впасть в тщеславие, гордость. 

Не нужно думать, что есть только один вид богатства — деньги. Можно быть богатым богатством молодости, иметь сокровище таланта, дарований, обладать капиталом здоровья. Все эти богатства — тоже препятствия к спасению.

Богатство материальное порабощает нас, обостряет наш эгоизм, смущает наше сердце, гнетет нас заботами, страхами, требует жертв себе, как ненасытный демон. Не оно служит нам, а мы обычно служим ему. Но не то же ли и с богатствами здоровья, силы, молодости, красоты, таланта? Не так ли и они усиливают нашу гордость, берут в плен наше сердце, отводя его от Бога?

Да, поистине блаженны нищие (Мф.5, 3) в смысле имущества — как легко им приобрести евангельскую легкость духа и свободу от земных пут, но блаженны и не имеющие здоровья и молодости (потому что страдающий плотью — перестает грешить), блаженны некрасивые, не талантливые, неудачники: они не имеют в себе главного врага — гордости, так как им нечем гордиться.

Но как же быть, если Бог послал нам то или иное из земных богатств? Неужели мы не спасемся, пока не освободимся от него? — Можно оставить при себе (но не для себя) свое богатство и спастись; но только надо внутренне освободиться от него, оторвать от него свое сердце, владеть своим богатством как бы не владея, обладать им, но не давать ему обладать собой, принести его к ногам Христа и послужить Ему им.

Богоподобие

Человек, отвергающий свое родство Богу, отказывающийся от сыновства Ему, — не настоящий человек, ущербный, только схема человека, так как это сыновство не только дается нам как дар, но и задается, и только в выполнении этого задания, в сознательном облечении себя во Христа и Бога и может быть полное выражение и расцвет каждой человеческой личности.

Богословие

Философствовать не есть богословствовать, «Если ты истинно молишься – ты богослов» (св. Никон Синайский). Необходимо внутреннее совершенство, чтобы понять совершенное.

31Брак, семья

Есть путь брака и путь монашества. Третье состояние – девственников в миру очень опасно, соблазнительно и не всякому посильно. Кроме того, такие и для окружающих представляют собой опасность: сияние и красота девственности, которые ведь в некоторой степени – «брачное оперение» (когда не имеют прямого религиозного смысла), влекут к себе и возбуждают несчастные чувства.

Брак – посвящение, мистерия. В нем полное изменение человека, расширение его личности, новые глаза, новое ощущение жизни, рождение через него в мир в новой полноте.

Но индивидуализм нашего времени создает в браке особые трудности. Преодоление их – сознательными усилиями двух над созиданием брака, «хождением» перед Богом (только Церковь по-настоящему, до конца разрешает все проблемы). И еще, —  самое, казалось бы, простое, но и самое трудное — решимость занять в браке каждому свое место: жене смиренно стать на второе место, мужу — взять тяжесть и ответственность быть главой. Если есть эта решимость и желание, Бог всегда поможет на этом трудном, мученическом («Святии мученицы…» — во время хождения вокруг аналоя), но и блаженном пути.

Ни мужчина, ни тем более женщина, не имеют в браке друг перед другом абсолютной власти. Насилие над волей другого, хотя бы во имя любви, убивает саму любовь; а тогда – вопрос: надо ли подчиняться такому насилию, раз в нем опасность для самого дорогого? Безконечное количество несчастных браков именно оттого, что каждая сторона считает себя собственником того, кого любит. Почти все трудности брака – отсюда. Величайшая мудрость брака – дать полную свободу тому, кого любишь: брак наш земной – подобие брака небесного (Христос и Церковь), а там полная свобода.

257О женщине сказано – немощный сосуд (ср.: 1 Пет.3, 7) – «Infirmior vasa». Эта «немощь» состоит главным образом в подвластности женщины природным стихиям в ней самой и вне ее. В силу этого – слабый самоконтроль, безответственность, страстность, слепота в суждениях. Почти ни одна женщина от этого не свободна, она всегда раба своих страстей, своих антипатий, своего «хочется». Только в христианстве женщина становится равной мужчине, подчиняет высшим началам свой темперамент, приобретает благоразумие, терпение, способность рассуждать, мудрость. Только тогда возможна ее дружба с мужем.

Как грустно и неполно существование девушки, и какая полнота существования у женщины. Никакой роман не может заменить брак. В романе люди являются в пышности и расцвете, но все же не самими собой: в романе открывается призрачная, приукрашенная действительность, и жизнь каждого из двух — непременно поза, хотя бы и простительная и невинная.

Только в браке возможно полное познание человека — чудо ощущения, осязания, видения чужой личности, и это так же чудесно и единственно, как познание Бога мистиками. Вот почему до брака человек скользит над жизнью, наблюдает ее со стороны, и только в браке погружается в жизнь, входя в нее через другую личность. Это наслаждение настоящим познанием и настоящей жизнью дает то чувство завершенной полноты и удовлетворения, которое делает нас богаче и мудрее.

И эта полнота еще углубляется с возникновением из нас, слитых и примиренных, третьего — нашего ребенка…

Философия семейных ссор: часто ссоры происходят от упреков жены, которые тяжело принимаются мужем, даже если эти упреки правильные (самолюбие). Надо разобраться, откуда эти упреки: часто они от желания жены видеть своего мужа лучше, чем он есть на самом деле, от повышенной требовательности к нему, то есть от своего рода идеализации. В этих случаях жена является совестью своего мужа и нужно так и принимать ее упреки. Мужчина, особенно в браке, склонен опуститься и успокоиться на эмпирической данности. Жена отрывает его от нее и ждет от мужа большего. В этом смысле наличие семейных столкновений, как это ни странно, — доказательство осуществившегося (а не только проектированного) брака, и в этом новом человеке, слившемся из двух, жена играет роль совести.

Вот почему между близкими людьми ссоры иногда даже полезны — в огне ссоры сгорает весь мусор обид, недоразумений, накопившийся иногда задолго. И после взаимного объяснения и исповеди, наступает чувство полной ясности и спокойствия — все выяснено, ничего не тяготит. Тогда развязываются высшие способности души и, общаясь взаимно, договариваешься до удивительных вещей, достигается полное едино-душие, едино-мыслие.

В браке праздничная радость первого дня должна продлиться на всю жизнь; каждый день должен быть праздником, каждый день муж и жена должны быть новы и необыкновенны друг для друга. Единственный путь для этого — углубление духовной жизни каждого, работа над собой.

Так дорога в браке только любовь, так страшно ее потерять и от таких пустяков она иногда исчезает, что надо все мысли и усилия направить сюда (и еще на «божественное») — все остальное придет само.

Вера — неверие

0102 (1)Те, кто хотят доказательств для своей веры, — на ложном пути. Вера — свободный выбор, и там, где есть хотя бы скрытое даже от самого себя желание доказательств, — нет веры. Знаки Богоявления не надо принимать как «доказательства», — этим мы снижаем, перечеркиваем подвиг веры.

Вот тип человека, часто встречающийся: в нем соединение трех черт — 1) гордость, вера в свои силы, упоение своим творчеством; 2) страстная любовь к земной жизни; 3) отсутствие чувства греха. Как такие люди могут подойти к Богу? Таковы, как они есть, — они безнадежно изолированы от Бога, лишены даже потребности в Нем. И этот тип культивируется современной жизнью — воспитанием, литературой и т. д. Идея Бога вытравлена в его душе, и какие нужны катастрофы, чтобы такой человек мог возродиться!

Убедить кого-либо в существовании Бога совершенно невозможно, так как все, что можно словами сказать о вере, ни в какой степени не может передать того, что вообще не сказуемо и что в ней главное. Доводы веры не против разума, а помимо него. Только в свете любви разум принимает видимые абсурды веры.

Почему трудна вера? До грехопадения люди знали, грех скрыл от них Бога и вера есть преодоление этой пелены греха между ними и Богом. Очищение от греха приводит от веры к знанию.

То, что мы, существа душевно-плотские, со слабо развитой духовностью, не можем вполне постигнуть Бога и вследствие этого часто отрицаем Его, подобно тому, как если бы слепой стал отрицать существование света, не имея возможности его видеть.

Если даже стать на точку зрения самого ярого безбожия, то и тогда позиция верующих тверже и вернее позиции безбожия, которое есть открытое банкротство. Не лучше ли все же иметь надежды и обещания, чем не иметь и этого.

Равнодушие верующих – вещь гораздо более ужасная, чем тот факт, что существуют неверующие.

На обычное требование неверующих — немедленно, тут же «доказать»: вы не будете доказывать какую-нибудь истину научную, математическую, пьяному человеку; так и здесь. Вытрезвитесь от вашего опьянения миром, суетой, заботами, тщеславием — тогда можно начать говорить, и вы получите возможность понимать. В лукавую душу не войдет премудрость.

Суть веры и религиозной жизни не в принудительной очевидности, а в усилии и выборе. Вера — путь к Богу, опыт, который всегда удается. Праведники стремились к Небу, и оно приняло их. Приблизьтесь к Богу, и Бог приблизится к вам (Иак.4, 8).

Иудеи не поверили, несмотря на то, что имели свидетельства самого Христа, Предтечи, самих дел Христовых, свидетельство Священного Писания, — наконец, голос с неба — свидетельство Отца. Не поверили, потому что не имели любви к Богу (ср.: Ин.5, 42). Вот секрет всякого неверия: если нет любви к Богу, то ни прямой голос с неба («галлюцинация»), ни внутреннее озарение («психоз, мания»), ни свидетельства самые достоверные ничего не сделают.

И обратно, если есть любовь к Богу, если знаешь, что в Нем твоя истинная жизнь, то не нужны никакие доказательства, так как сама эта любовь есть доказательство. Если против этого будет вся философия, законы логики и самоочевидность, — я все же предпочту остаться с моей любовью, против логики, против очевидности. Вера не есть очевидность, она есть выбор: вот перед тобой жизнь и смерть, проклятие или благословение, — избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое (Втор.30, 19).

От радостных картин евангельской веры обращаясь к себе, мы испытываем смущение. Мы не только не двигаем горами, но мы не имеем и того спокойствия, устойчивости, радости, которые дает вера; уныние, страх, смятение сердца — наши обычные состояния. И в отчаянии мы часто просим дать хоть какие-нибудь доказательства, ничтожный знак присутствия Божия около нас, — хоть намек на благое Его промышление о нас. Но ожидание доказательств бытия Божия есть отказ от подвига веры.

Бог не принуждает и не насилует нас. Вера есть акт свободной избирающей любви.

Но, скажем мы, Господь давал Фоме свидетельства Своего бытия (См.: Ин.20, 19-29). Для грешных душ и это не помощь — можно видеть и не верить, как фарисеи. И мы имеем чудеса, совершенные в наше время: чудесные исцеления, семейные чудеса, случаи из нашей жизни, которые иначе, как чудо, истолковать нельзя. Помоги же нам, Господь, воспоминаниями о безчисленных проявлениях любви Бога к нам, утвердиться в вере, от которой сила, радость и мир.

07Воспитание детей

Для воспитания детей — самое важное, чтобы они видели своих родителей живущими большой внутренней жизнью.

Восприятие окружающего нас мира

Мы видим мир не таким, как он есть на самом деле, а таким, каким его делает наше воображение, наша воля. И каждый видит его по-иному, по-своему, часто ставя центром своего мира вещи ничтожные и вовсе не давая места тому, что единственно важно.

Время

Пугает течение времени — когда стоишь на месте. Надо погрузиться в глубину, где время безразлично.

Гордость

ГордыняХарактерно, что главные две формы сумасшествия — мания величия и мания преследования — возможны только при самолюбии и являются формами греха — гордости.

Сама по себе ограниченность человека не есть глупость. Самые умные люди непременно ограничены в ряде вещей. Глупость начинается там, где появляется упрямство, самоуверенность, то есть там, где начинается гордость.

Страсть делает глупым даже умного человека.

Гордость = одиночество = тьма кромешная. Гордость — отсюда самолюбие, отсюда — пристрастность, неспособность самооценки, — отсюда глупость. Каждый гордец глуп в своих оценках, хотя бы от природы имел гениальный разум. И обратно, смиренный мудр, хотя бы был и «неумен»; сущность мудрости — чувство Истины и смирение перед ней — доступна ему.

Грех. «Видеть свои грехи»

Грех – разрушительная сила – и, прежде всего, для своего носителя; даже физически грех потемняет, искажает лицо человека.

Бывает такое «стянутое» состояние души, когда трудно улыбаться, никакой мягкости, нежности ни к кому, одним словом — «окамененное нечувствие». Только молитва, особенно церковная, разгоняет это состояние. Оно — обычное для гордых, унылых, самолюбивых, распутников, скряг; но в некоторой степени свойственно всем вообще — это состояние греха и безблагодатности, обычное состояние человека. Для души — это уже ад на земле, смерть ее при жизни тела, и оно есть естественное следствие греха, который буквально убивает душу.

Постоянное наше самооправдание — это, мол, еще грех не велик, и самоуверенная мысль — «до большего себя не допущу». Но горький опыт всем нам много раз показал, что раз начатый грех, особенно — разрешенный себе, — овладевает человеком, и возврат от него почти никому не посилен.

Часто мы не грешим не потому, что победили грех, внутренне его преодолели, а по внешним признакам — из чувства приличия, из страха наказания и прочего; но и готовность на грех — уже грех сам по себе.

Но внутренний грех, не исполненный, все-таки менее совершенного: нет укоренения в грехе, нет соблазна другим, нет вреда другим. Часто есть пожелание греха — но нет согласия на него, есть борьба.

Вот ступени, по которым грех входит в нас, — образ, внимание, интерес, влечение, страсть.

«Видеть свои грехи»

Слепота к своим грехам — от пристрастия. Мы, пожалуй, многое видим, но оцениваем неправильно, извиняем, даем неправильное соотношение: чувство почти инстинктивное. Крайняя важность для спасения «…зрети грехи наша». Любить Истину больше себя, отвержение себя — начало спасения.

Душа

Нормальный план нашей души:

1. Таинственная, внутренняя, неведомая нам жизнь духа — настоящая гарантия нашего спасения, то, что от Святого Крещения, от таинств, от дыхания Духа Святого в нас.

2. Облако псевдодобродетелей, изуродованных, объеденных, как кислотой, тщеславием; наши будто бы добрые дела, наша будто бы молитва, наша правдивость, прямота; это облако закрывает нам истинную жалкую картину нашей души и мешает покаянию.

3. Тучи действительных грехов, о которых мы не помним, которые себе с легкостью прощаем: ежеминутное осуждение, насмешки, пренебрежение, холодность, злоба.

4. Наконец, подо всем этим — глубокие, старые пласты, сливающиеся с родовыми и общечеловеческими, — основные, глубокие грехи, от которых, как смрадные испарения, поднимаются богохульные мысли, побуждения, всякая нечистота, чудовищные извращения…

Духовное чтение

Читаю сейчас Исаака Сирина, и очень он мне пришелся по сердцу. Я давно хотел почитать его, но считал, что это чтение для самых совершенных. Оказалось, что у него много мудрых советов и для начинающих, каковыми мы останемся, вероятно, до самой смерти.

Еретики. Толстовство

«Толстовство» — результат потуги среднего ума проверить все основы человеческой жизни, созданные гениями, святыми и творчеством великих народов. Безсилие среднего ума понять смысл основ, законов и учреждений приводит к их отрицанию (Церковь, брак, обряд, костюм, этикет и т. д.). Выяснил это себе в разговоре с Х (толстовцем).

Жизнь

9Жизнь – драгоценный и единственный дар, а мы безсмысленно и безпечно тратим ее, забывая о ее кратковременности. Мы или с тоской смотрим в прошлое, или ждем будущего, когда будто бы должна начаться настоящая жизнь. Настоящее же, то есть то, что и есть наша жизнь, уходит в этих безплодных сожалениях и мечтах.

Как мы жалки в нашей успокоенности этой жизнью! Хрупкий островок нашего «нормального» существования будет без остатка размыт в загробных мирах.

Жить надо не «слегка», а с возможной напряженностью всех сил — и физических и духовных. Тратя максимум сил, мы не «истощаем» себя, а умножаем источники сил.

Зло и добро. Злоба

Зло не есть дурная привычка, неправильная установка души — оно есть, точно, наитие дьявольской силы. Особенно ясно это в переживании чувства злобы.

Когда тебя охватит чувство злобы к кому-либо, то представь себе, что и ты и он должны умереть, — и как перед этим станет ничтожна его вина и как не права твоя злоба, как бы она ни была права формально.

Черная «благодать». У людей злобных наблюдается прилив особых сил, возрастание энергии почти безпредельное. Если правильно, что «будь только человек добр, и никто не сможет ему воспротивиться», то верно также и то, что будь человек зол, — очень трудно воспротивиться и этой силе. Если человек отдался во власть злобным настроениям, то он в своей душе отверз входы демонским силам.

Ничто из сотворенного Богом не есть зло; мы сами извращаем, претворяем в зло и самих себя, и все кругом себя; на этот поворот ко злу есть наша свободная воля.

Зло и добро не есть совокупность добрых или злых поступков; это злая или добрая сила, владеющая человеком. Безмерен этот напор зла, сила этого начала. Мало имеют значения (религиозного) поступки сами по себе. «Хорошие» по результату дела (накормить, помочь и т. д.), могут быть злыми по существу, исходя от человека, одержимого злом; и неудачные, глупые, даже вредные дела могут быть добрыми — исходя из доброго источника, имея добрые побуждения.

Иисус Христос

05Вера – от любви, любовь – от созерцания. Невозможно не любить Христа. Если бы мы Его увидели сейчас, мы бы не оторвали от Него глаз, мы бы слушали Его с услаждением (Мк.12, 37), мы теснились бы вокруг Него, как теснились евангельские толпы. Надо только не противиться Ему, отдаться созерцанию Его Образа – в Евангелии, в святых, в Церкви, — и Он возьмет в плен наше сердце.

Искушения

Мне часто кажется, что все шипы и тернии нашего жизненного положения точно устроены Богом для уврачевания именно нашей души. В своей жизни я вижу это с полной отчетливостью.

Что умножает в нас духовную силу? – преодоленное искушение.

Исповедь

images (39)«Нечувствие», каменность, мертвость души – от запущенных и неисповеданных вовремя грехов. Как облегчается душа, когда немедленно, пока больно, исповедуешь совершенный грех. Отложенная исповедь дает безчувствие. 

В исповеди слабая память не оправдание; забывчивость – от невнимания, несерьезности, черствости, нечувствительности к греху. Грех, тяготящий совесть, не забудется.

В исповеди самое важное – состояние души кающегося, каков бы ни был исповедующий. Важно ваше покаяние, а не он, что-то вам говорящий. У нас же часто личности духовника ошибочно уделяется первенствующее место.

Любовь

30Всегда в жизни прав тот, кто опирается не на логику, не на здравый смысл, а тот, кто исходит из одного верховного закона – закона любви. Все остальные законы ничто перед любовью, которая не только руководит сердцами, но «движет солнце и другие звезды». В ком есть этот закон, — тот живет; кто руководится только философией, политикой, разумом, — тот умирает.

О ненужности делать усилия в молитве, в любви к Богу могут говорить только люди, не имевшие опыта в этом. Всякое, даже самое слабое, даже вынужденное устремление к Богу дает живой и неопровержимый опыт Его любви. Тот, кто имел этот опыт, уже его не забудет. То же и в любви к людям. Всякая любовь несет удовлетворение и награду в себе самой. В этом опытное подтверждение слов Бог есть любовь (1 Ин.4, 7).

Любовь только тогда есть любовь, когда она ко всем без исключения. Пока это любовь только к тем, кого «я» люблю, это не любовь, а эгоизм. Я говорю сейчас о любви христианской, не о любви в браке, семье.

В Первом послании евангелиста Иоанна (1 Ин. 4) говорится о любви Божественной, о той любви, которая покрывает множество грехов, которая отменяет закон, заменяет исполнение всех заповедей; о той любви, которая дает жизнь, потому что приводит в соприкосновение с Источником Жизни; которая дает высшее ведение: Кто не любит, тот не познал Бога (1 Ин.4, 8), и наоборот: Всякий любящий… знает Бога» (1 Ин.4, 7). Знает Его по закону подобия.

Мы думаем о себе, что все мы причастны этой любви: каждый из нас любит что-либо, кого-либо. Если и есть редкие люди, которые ничего не любят, уже здесь пребывающие во «мраке преисподнейшем», то это редчайшее явление. Мы все любим близких, родных, друзей, людей нашего образа мыслей. Но та ли это любовь, которой ожидает от нас Христос? Относительно любви к родным всем ясно, что это та же эгоистическая любовь к своему, к себе. Но любовь к друзьям, близким — не есть ли это то же самое? Из безконечного количества явлений и лиц мы выбираем родственные нам, включаем их в свое расширенное «я» и любим их. Но стоит им отойти немного от того, за что мы их избрали, как мы изольем на них полную меру ненависти, презрения, в лучшем случае — равнодушия. Это человеческое, плотское, природное чувство, часто очень ценное в этом мире, но теряющее свой смысл в свете жизни вечной. Оно не прочно, легко переходит в свое противоположение, принимает демонический характер.

Если бы в нас была действительно стихия любви, то она изливалась бы на всякого — на доброго и злого, на приятного и отвратительного.

Но как это возможно? — Заповедь евангельская не может быть неисполнимой, иначе бы Евангелие оказалось собранием прекрасных слов, неприменимых к жизни. К таким словам относится и слово о любви к врагам. Как возможна такая любовь?

Два обстоятельства закрывают нам путь к пониманию этой заповеди: первое, это что мы не исполнили предыдущей заповеди — если кто хочет идти за Мною, да отвержется себя (Мф.16, 24) — заповедь о нищете духовной. Только на пути отречения от себя и своего, от своих симпатий и антипатий, суждений, привычек, точек зрения, можно понять Евангелие и в частности заповедь о любви к врагам.

Второе — надо отказаться и от той точки зрения, что в человечестве есть два враждебных стана, две породы людей: праведные и грешные, предназначенные блаженству и обреченные гибели. Этого нет. Мы все грешны, все поражены первородным грехом, а за всех нас пострадал Господь. Он друг грешников. Он предостерегает считающих себя праведными, что мытари и блудницы впереди них идут в Царство Небесное (см.: Мф.21, 31-32). Ему дороги одинаково все, и это Ему принадлежит окончательный Суд. Вот почему непосредственно за словами Христа о любви идут слова о неосуждении — не судите, да не судимы будете (Мф.7, 1). Не судите — вам легче будет тогда полюбить всякого, не судите — и у вас не будет врагов. Смотрите на «врагов» как на больных одной с вами болезнью, как на погибающих. Оставьте точку зрения личного суда и станьте на точку зрения Божьего дела в мире. Вспомните, что добро должно победить окончательно и повсюду, ничего не оставив дьяволу.

Не прелюбы сотвори (Исх.20, 14) — по-гречески — распоряжаться чужим. «Прелюбы» — любовь, преступающая законы. Чисто или не чисто не вещь или действие само по себе, а смещение, нарушение. Навоз в поле — радость хозяина: из него хлеб; а на столе он — безчинство.

Любовь к Богу

010Я думаю, в основе твоих душевных недомоганий лежат две причины: 1) чрезмерная занятость собой и как результат малая занятость окружающими и 2) малая любовь ко Христу. Эта любовь есть основа и корень всякой духовной жизни и силы, и ее нужно в себе растить и воспитывать. Начни хоть с такой неотразимой мысли, что прекраснее Христа не было никогда ничего во всю человеческую историю. Если ты возьмешь всех Наполеонов, Цезарей, Александров, всех гениев и вождей человечества, — во всех ты найдешь пятна, нечистоту и только в кротком Сыне Марии ты увидишь все прекрасное, все желанное, о чем когда-либо грезило человечество. Всматриваться в этот образ, выяснять и углублять его в себе, жить мыслью о Нем, отдавать Ему свое сердце – это и есть жизнь христианина. Если это есть, тогда и полная тишина сердечная, тот мир, о котором говорил св. Исаак Сирин: «Умирись с собой, и умирятся с тобой небо и земля».

Ставшему на путь духовного совершенствования, последовавшему за Христом явной, совершенно внутренне для него убедительной делается единственность этого пути. Мало ставших на этот путь, но почти нет раз ставших и возвратившихся назад. Согласно обещанию Христа, «всякий ищущий обретает».

Вся наша внутренняя жизнь движется любовью к Богу. Но откуда взять эту любовь? Всякая наша любовь питается впечатлениями от любимого объекта (к миру, родным). Как может удержаться и не завянуть наша любовь, а с нею и наша вера, если она не питается никакими впечатлениями? Но какие же впечатления от Бога, Которого никто не виде нигде же? (Ин.1, 18)? Мы имеем Христа. Размышления о Нем, молитва, чтение Евангелия – вот пища, питающая нашу к Нему любовь. Но бывает, и очень часто, что для этого сердце наше оказывается слишком грубым, невосприимчивым. Тогда надо пытаться обратиться к житиям святых, к писаниям отцов – у них тот же свет Христов, но в смягченном, ослабленном виде, уже прошедший сквозь призму, хотя и святой, но человеческой души.

Наша любовь к Богу измеряется нашей готовностью принять посылаемые нам страдания и несчастия и видеть в них руку Божию. Поддержкой нам может быть то, что страдания эти есть также мера любви Божией к нам.

Мы делаем добрые дела, очищаем свое сердце и приближаем себя к Богу не из-за награды, а из любви к Богу. Однажды я спросил себя: «Остался ли бы я с Христом, если бы я знал наверное, что дьявол победит Бога?» И ответил без колебания: «Конечно, остался бы». Где же тут эгоизм?

Чем больше человек будет, забывая себя и свое, отдавать свое сердце Богу, делу и людям, тем легче будет ему становиться, пока он не достигнет мира, тишины и радости — удела простых и смиренных душ.

Милостыня

images (7)Многих смущают своей прозаичностью и кажутся неуместными денежные сборы в церкви.

Горе нам, если мы это рассматриваем житейски, буднично. Вообще говоря, для христианина нет тем будничных, скучных, не религиозных. Только «по-христиански». И тогда всякая тема становится глубокой и многозначительной. Дело не в теме, а в отношении к ней. Разве не бывает, что тема высокая, святая трактуется кощунственно или лицемерно?

Апостол Павел, производя свои сборы на церковь, перевозя пожертвования, пишет об этом, не сомневаясь, что делает дело святое: дающие умножают в своем сердце плоды духа, принимающие побуждаются этим к прославлению Бога и благодарности тем, кто проповедует Евангелие не только языком, но и исполняет его своим сердцем. Если мы одно тело при одной Главе — Христе, то как можем мы терпеть в своей среде бедных, голодных братьев? Принимайте церковные сборы как испытание вашей веры, вашей любви, вашего патриотизма. Такие сборы являются проверкой не столько ваших денежных возможностей, сколько богатства вашего сердца. Смотрите внимательно, какими чувствами встречает оно призывы о помощи. — Тысячами рук больных и сирот Сам Христос стучится в ваше сердце, и вы откроете двери и впустите Его; а что это Он, вы узнаете по тому чувству радости, которое знает всякое милующее сердце. Бог может и Сам, «чудом», помочь, но это чудо совершится через людей; блаженны те, кто явятся «служителями чуда».

Почему надо «подавать» всякому нищему, не входя в рассмотрение его достоинств, и даже, если знаешь, что он недостойный человек: кроме того, что дающий обогащает себя духовно, а запирающий свое сердце и кошелек — грабит самого себя, — кроме этого, отказывая в милостыне, особенно у самых врат церковных, мы наносим тяжкий вред просящему, поселяем в нем злобу, убиваем веру, возбуждаем ненависть к богатым, сытым, религиозным.

Молитва

1Препятствия к молитве – от слабой, неправильной, недостаточной веры, от многозаботливости, суеты, занятости мирскими делами, от грешных, нечистых, злых чувств и мыслей.

Для чего просить, раз знает Отец? (См.: Мф.6, 32; молитва «Отче наш» и другие). Тут наш сознательный поворот к Богу, смирение, чувство связи и зависимости; кроме того — важность «выговаривания», общения.

Мудрость

Для мудрости необходимо приготовить свою душу к принятию «насаждаемого слова» — в молчании, кротости, собранности и чистоте.

Противное этому — распущенность языка (вместо молчания и слушания), распоясанная эмоциональность («скор на грех»), нечистота, злоба, отсутствие глубины, забывчивость.

Немощи человеческие

1…В этом, может быть, есть маленькая надежда — что как бы мы ни были немощны, духовно слабы, грехолюбивы, но Христос остается для нас незыблемой, вечно желанной святыней, к которой мы всегда будем возвращаться.

В нашем сумрачном мире даже сияние всякой добродетели отбрасывает тень; смирение – малодушие и лукавство, доброта – несправедливость, правдолюбие – грубость и требовательность. Мы же, склонные видеть всегда худшее, видим, прежде всего, а иногда и только – тени. Для наших грешных глаз кроткие – слабы и не просты, молитвенные – эгоистичны и сухи, щедрые и нестяжательные – безхозяйственны и моты, созерцатели – ленивы. Способность видеть во всем, даже в хорошем, темную сторону показывает не столько наличие этой темноты там, где мы ее видим, как точно обличает нашу темноту и общую греховность.

…Скажу Вам, к чему я давно пришел из чтения святых отцов: периоды скудости вполне естественны, и их надо переносить с терпением и благодушием. Эти периоды укрепляют в нас смиренную мысль о нашем безсилии и принуждают все надежды на оживление нашего сердца возлагать на Бога.

Осуждение

Если мы видим грех, значит, сами причастны к нему, и именно к этому греху. Осуждает ли ребенок кого-либо за разврат? Он его не может видеть. То, что мы видим,  мы отчасти имеем.

Память и безпамятство

Значение, моральное и религиозное, памяти: благодарность, покаяние.

Слабая память, думается, один из признаков греховного состояния; в ней заключаются следующие греховные свойства — неспособность к духовному усилию, рассеянное внимание и недостаточная любовь. Представим ли «безпамятный святой»? Конечно нет, потому что у него — активное отношение ко всему, сосредоточенное внимание, любовь ко всему. Слабая память = узкому сознанию. С другой стороны — огромное значение слабой памяти, безпамятства. Частичная потеря памяти — часто прямая выгода для духовной жизни. Она освобождает от мирского, от груза ассоциаций, воспоминаний, знаний, дает возможность быть вполне непосредственным, значит — искренним, значит — гениальным; она дает возможность жить данной минутой, данным делом, данным человеком, — быть как дети (См.Мф.18, 3); воспринимать все как новое, светлыми глазами смотреть на мир. Безпамятство — преодоление времени, забвение обид, облегчение послушания, забвение своих заслуг, приобретение простоты. Все равно — память хранит все на свете и только временно отказывается воспроизводить. Безпамятный старец похож на пассажира, сдавшего свои чемоданы в багаж и налегке ожидающего поезда. Придет время, суровые таможенники вскроют его чемоданы, и он ужаснется их содержимому.

Помыслы

Плохо не иметь дурных помыслов, а поддаваться им. В них мы не вольны, такова наша природа, помраченная грехом; помыслы имели и святые. Наше вольное следование помыслам или борьба с ними — вот где наша победа или поражение.

Послушание

Польза послушания: душа освобождается для внутреннего, когда внешнее берет на себя другой — военная служба, монастырь, семья (послушание мужу, родителям).

Пост

Жизнь наша не течет плавно и равномерно. Она идет, как всякий живой процесс, как жизнь природы, — моментами упадка и возвышения. Пост — период духовных усилий. Если мы не можем отдать Богу всю свою жизнь, то посвятим Ему безраздельно хотя бы периоды постов — усилим молитву, умножим милостыню, укротим страсти, примиримся с врагами.

Праведность

Важна не «праведность» сама по себе — праведны были и фарисеи, но ложной праведностью (основанной не на том, на чем надо, то есть на любви, вере), праведностью наружной, надменной, ложной, трижды неправильной. Все добродетели без смирения ничто.

Какова наша праведность, поскольку она у нас есть, — не совмещается ли она с грехом? Не формальна ли она, не тщеславна ли?

Простота и лукавство

Мнение о нас других людей – вот то зеркало, перед которым позируют почти все без исключения. Человек делает себя таким, каким хочет, чтобы его видели. Настоящий же, как он есть на самом деле, неизвестен никому, включая часто и его самого, а живет и действует некая выдуманная и приукрашенная фигура. Это стремление к обману так велико, что человек в жертву ему приносит, искажая свою природу, даже самого себя – единственное и неповторимое, чем является каждая человеческая личность.

Зато как пленяет всякий раз встреча с человеком, свободным от этой язвы, и как мы любим в детях, не вошедших еще в полосу сознательности, их полную простоту и непосредственность. Но возможна и сознательная борьба, приход к простоте от этой осложненности. Во всяком случае осознать в себе присутствие этого зла – половина дела.

Революция. Ложные идеи

images (60)До чего могут довести ложные идеи! Так погубили свою душу многие революционеры, которые, исходя из правильной (но ограниченной) идеи народного блага, пришли к сатанинской злобе, лжи и человекоубийству. Это же ждет и служителей национальной идеи, пока они ее не подчинят идее высшей.

Самолюбие. Обращенность на себя

Я так чувствую в самолюбии, съедающем души, разрушающем семьи, губящем всякое общее дело, настоящее дыхание дьявола. Для христианина было бы достаточно слов апостольских: Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? (1 Кор.6, 7). Но хитрый человеческий ум сейчас же находит лазейку, что, мол, он горячится не о себе, а о справедливости и т. д. Вообще, как трудно Богу с людьми, как упорно они строят ад, как не хотят они света и блаженства. Чем больше живешь, тем убедительнее видишь, как силен сатана.

Наше немилосердие, неумолимость, безпощадность к людям есть непроходимая завеса между нами и Богом. Это как если бы мы закрыли растение черным колпаком, а затем стали бы сетовать на то, что оно гибнет без солнечных лучей.

Можно быть ангельски добрым с теми, кто относится к тебе с доверием, любовью. Но стоит натолкнуться на злобу, осуждение, враждебность — и доброта переходит в чувство обратное. Это явно показывает на наше полное безсилие перед злом и прежде всего — перед злом в себе, которое поднимается в нас навстречу чужой критике. Укоры, критика — горькое лекарство нашему тщеславию, нашему довольству собой.

Вы пишите о «холоде и одиночестве» Вашей жизни. Мне так хотелось бы утешить Вас. Но неужели молитвы, друзья, работа не выводят Вас из одиночества и не согревают Ваше сердце?  Я уверен, что да, и что Ваши слова надо понимать в том смысле, что иногда, может быть, даже часто вам бывает холодно и одиноко…

Вы пишите сами, что Вам «трудно выходить из себя», т.е. что в Вас есть некоторая обращенность на себя, а это грех, и не какой-нибудь, а коренной и первичный грех нашей человеческой природы.

«Люди впали в самовожделение, предпочитая собственное созерцание Божественному» (Св.Афанасий Великий).

Выход отсюда, из собственной обращенности на себя, — в раскрывании себя навстречу Объективному (Богу).

Стремитесь к блаженной простоте и молитесь о ней, о той святой простоте, которая дается забвением себя и полной, без остатка, обращенностью к свету Божественному, к миру, братьям. Тогда в Вашу душу снизойдут полный мир, и радость, и покой. А путь к ним – послушание быстрое, добровольное, не рассуждающее. Вы спросите: кому послушание? – Первому встречному, близким, голосу совести, уставам Церкви, духовному отцу.

Замкнутость Ваша всегда грех, но только не всегда нам личный грех; часто это порок всего рода, семьи, предков. Но тогда тем больше побуждений бороться с грехом для спасения всего своего рода. Ведь всякое личное приобретение духовное таинственным путем сообщается всем нашим родным, живым и умершим. В Вашей семье вам дано понимать больше всех, и если Вы вымолите у Бога для себя кротость, душевный мир, терпение, то Вы обратите на духовный путь всю Вашу семью, и не проповедью, не поучениями, а молчаливым совершенствованием в добре…

Дело в том, что жить по совести очень трудно, а жить как все – очень легко и выходит как-то само собой.

Есть хорошая русская поговорка: Богово – дорого, бесово – дешево, и вот на это дешевое все и бросаются. Как легко жить без усилий, в непрерывном кинематографе встреч, разговоров, не неся никаких обязанностей, ни к чему себя не принуждая, питая свое тщеславие, леность, легкомыслие.

Но я твердо знаю, что в глубине души Вам противна такая жизнь, что Вы хотели бы быть доброй, внимательной ко всем, светлой, чистой.

Святые

Чувство своей глубокой греховности у святых – от их близости к источнику света – Христу.

Отчего так важно чтение житий святых? – Среди безконечного спектра путей к Богу, раскрытого в различных житиях, мы можем найти свой путь, получить помощь и указание, как из дебрей нашей человеческой запутанной греховности выйти на путь к свету.

Священство

Какая радость быть священником!.. Священство — единственная профессия, где люди поворачиваются к тебе своей самой серьезной стороной и где и ты все время живешь «всерьез».

Сердце

Кто дает волю доброму движению своего сердца, тот обогащается прежде всего сам — в его душу входит светлая целительная сила, радость, мир, врачующие все болезни и язвы нашей души. Жестокосердый наоборот — он сжимает свое сердце, он впускает в него холод, вражду, смерть.    

Скорби, страдания, болезни

болезни картинаНет другого утешения в страданиях, как рассматривать их на фоне «того мира»; это и по существу единственно верная точка зрения. Если есть только этот мир, то все в нем – сплошь безсмыслица: разлука, болезни, страдания невинных, смерть. Все это осмысливается в свете океана жизни невидимой, омывающей маленький островок нашей земной жизни. Кто не испытал духновений «оттуда» в снах, в молитве? Когда человек находит в себе силы согласиться на испытание, посылаемое Богом, он делает этим огромный шаг вперед в своей духовной жизни.

Все размышляю о тексте: Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое…  (Ин.15, 19). Признак, что мы Христовы — наши страдания; и чем больше мы страдаем, тем больше, значит, мы не от мира. Почему все святые, вслед за Христом, так страдали? Соприкосновение с миром и погружение в него дает боль последователям Христа, а безболезненными себя чувствуют только дети мира сего. Это — вроде безошибочной химической реакции.

Как бы ни был человек праведен и чист, а есть в нем стихия греха, которая не может войти в Царство Небесное, которая должна сгореть; и вот грехи наши горят и сгорают нашими страданиями.

Болезнь – вот школа смирения, вот где видишь, что нищ, и наг, и слеп (незадолго до смерти).

Беседа с Х. после операции рака, при непрерывных страшных болях («как будто собаки рвут и грызут»), при полной безнадежности положения и внутри и вовне, вот ее мысли: «Мне кажется, я поняла, для чего Бог послал нам это несчастие: мы так погрязли в ежедневных мелочах, в мелкой злобе, раздражении, что Бог захотел встряхнуть нас. Как сейчас все изменилось, у всех открылись необыкновенные свойства души. Вчера со мною ночь провела Л.: что это была за ночь! А она была безконечно ласкова, терпелива, все делала так тихо, так ловко. Да и все оказались такими добрыми, внимательными». – Вот и смысл страданий! Господь безконечно жалеет нас, но что делать, если мы можем дать какие-то искры, какой-то святой огонь, только когда нас поражают несчастья, катастрофы. В этом смысл войны, революций, болезней…

Болезнь – самое благоприятное время для возвращения в свое сердце, к Богу. С выздоровлением эта возможность опять отходит в безконечную даль.

Всякое удовольствие, наслаждение принижает, духовно расслабляет, обезоруживает душу. Смысл страданий — участие в страданиях Христа, созидание тела Христова в мире (Церковь), несение креста, последование примеру святых, несовместимость с миром.

Надо не только переносить невзгоды, но и видеть в них руку Властителя судеб.

Жизнь идет негладко, и эта «негладкость» делается уже какой-то привычной нормой; наше былое благополучие так далеко (и внутренне далеко, не только внешне), что даже не вздыхаешь о нем. Конечно, это общее место, давно всем известное, особенно нам, русским, что страдания полезны для души; но я недавно как-то по-новому пережил этот трагизм. Наши трудности и горести, если мы их несем добровольно (соглашаемся на них), питают и укрепляют душу, они непосредственно превращаются в богатства духовные: кратковременное страдание производит в безмерном преизбытке вечную славу (ср.: 2 Кор.4, 17); это благодатный ветер, надувающий паруса нашего духа

В обете находится и частичное принятие страдания, посланного нам, и согласие на него: Ты, Господи, посылаешь страдание для нашего вразумления, я прошу заменить его другим — исцели моего ребенка, и я обещаю понести это страдание в другой форме — поста, богомолия, иного подвига духовного или физического.

Из письма к больному

Приходилось ли вам, дорогой друг, размышлять над словами апостола Павла мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется. Ибо кратковременное страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу (2 Кор.4, 16-17)? Что значит эта таинственная связь, всюду в Евангелии подчеркнутая, страданий и «славы», то есть духовного сияния, расцвета, силы? Я пришел к мысли, что всякое духовное усилие, всякое добровольное (и даже не добровольное) лишение, отказ, жертва, страдание — обмениваются немедленно на духовные богатства внутри нас. Чем больше теряешь, тем больше приобретаешь. Горе счастливым, сытым, смеющимся — они оскудеют до полной духовной нищеты. Мужественная душа инстинктивно ищет жертвы, случая пострадать и духовно крепнет в испытаниях. Мы должны просить Бога, чтобы Он дал нам испытания, и почти печалиться, когда живем благополучно. Дети, выросшие в тепле, неге и сытости, вырастают духовно пустыми. Наоборот — прошедшие через болезни, нищету — вырастают духом, ибо кратковременное страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу.

Велика очищающая сила страданий и смысл их. Духовный наш рост зависит главным образом от того, как мы переносим страдания. Мужество перед ними, готовность на них — вот знак «правильной» души. Но не надо искать их и выдумывать.

Совесть

Что такое постоянное чувство неудовлетворенности, безпокойства, — обычное наше чувство, — как не заглушенный голос совести, говорящий в нас, помимо нашего сознания и часто помимо нашей воли, о неправде нашей жизни. И, пока мы живем наперекор данному нам светлому закону, — этот голос не умолкнет, так как это голос Самого Бога в нашей душе. Обратное же, то редкое чувство полной удовлетворенности, полноты и радости, — есть радость соединения божественного начала нашей души с общей гармонией и божественной сущностью мира.

Смерть. Смертная память

Ответ умирающей, но не знающей о близости своей смерти, на ее недоумение: «Ни к жизни не готовлюсь, ни к смерти».

«Нельзя жить истинной и достойной жизнью здесь, не готовясь к смерти, то есть не имея постоянно мысли о смерти, о жизни вечной».

Смерть, самое страшное для человека, верующему не страшна, как не страшны для крылатого существа все бездны, пропасти и падения.

Советы близким умершего: оторвать свои чувства и боль от телесности, которая пойдет в землю, не терзать себя воспоминаниями земных чувств и земных радостей, связанных с умершим, а перешагнуть, хотя бы мысленно, с умершим в тот мир, утешаться любовью близких и совместными молитвами, дать отдых своим нервам и своему телу.

Смерть близких – опытное подтверждение нашей веры в безконечность. Любовь к ушедшему – утверждение бытия другого мира. Мы вместе с умирающим доходим до границы двух миров – призрачного и реального: смерть доказывает нам реальность того, что мы считали призрачным, и призрачность того, что считали реальным.

Зрелище смерти всегда поучительно. Какая бы она ни была, она всегда — чудо и таинство. Наша мысль, а если это близкий человек — наша любовь, вместе с умирающим как будто переступает через эту грань, заглядывает в иной мир и удостоверяется в его существовании…

Самая острая скорбь об умершем есть скорбь о себе, эгоистичная, личная боль. Праведные, смиренные, святые не скорбят.

Смертная память

Многое облегчалось бы для нас в жизни, многое стало бы на свое место, если бы мы почаще представляли себе всю мимолетность нашей жизни, полную возможность для нас смерти хоть сегодня. Тогда сами собой ушли бы все мелкие горести и многие пустяки, нас занимающие, и большее место заняли бы вещи первостепенные.

Спиритизм, оккультизм, теософия

Кроме прямого вреда для душевного здоровья, занятия теософией, оккультизмом, спиритизмом вызываются любопытствующим желанием заглянуть в закрытую дверь. Мы должны смиренно признать существование Тайны и не забегать с заднего крыльца, не подслушивать у дверей. Кроме того, нам дан верховный закон жизни, прямо ведущий нас к Богу, — любовь, путь, трудный, тернистый, и по нему мы должны нести свой крест, не сворачивая на окольные дороги.

Сребролюбие

сребролюбиеСребролюбие, казалось бы, грех второстепенный: на самом деле это грех чрезвычайной важности — в нем одновременно фактическое отвержение веры в Бога, любви к людям и пристрастие к низшим стихиям. Оно порождает злобу, окаменение, многозаботливость. Преодоление его есть частичное преодоление всех этих видов греха.

Не собирайте… не заботьтесь… (Мф.6, 19-34; Лк.12, 13-34).

Почему?

1. Земные сокровища тленны.

2. Они безполезны — жизнь человеческая не зависит от изобилия его имения.

3. Они требуют забот и хлопот и потому вредны даже с мирской точки зрения.

4. Они пленяют наше сердце: где сокровище ваше, там и сердце ваше.

5. Заботы и волнения о них безбожны, так как предполагают отсутствие Промысла: притча о богаче.

6. Они ослабляют нас — смотрите, не отягчайте себя обьядением, пьянством и заботами житейскими.

7. Они утверждают обратную перспективу — ищите прежде всего Царства Божия и правды Его.

8. Они определяют нашу земную и посмертную судьбу.

Счастье

001 (6)Счастье не есть самоцель; оно — производное от правильной жизни. Будет правильно построена жизнь, будет и счастье, а правильная жизнь — это праведная жизнь.

Христианство. Мнимые христиане

Ставшему на путь духовного совершенствования, последовавшему за Христом, явна, совершенно внутренне для него убедительна делается единственность этого пути. Мало ставших на этот путь, но зато почти нет раз ставших и возвратившихся назад. Согласно обещанию Христа, всякий ищущий обретает.

Постоянный упрек христианам: «Ни по чему не видно вашей веры. Если бы вы действительно верили в такие изумительные, потрясающие вещи, вы жили бы иначе».

Ответ: «Вы ведь верите в неизбежность своей смерти? Не только верите, но знаете наверно. Ну и что же? – Сильно ли это отзывается на характере вашей жизни? – Нисколько не отзывается».

Мнимые христиане

Есть религиозность, тесно спутанная с эмоциями эстетическими, сентиментальными, страстными, легко уживающаяся с эгоизмом, тщеславием, чувственностью. Люди этого типа ищут похвалы и хорошего мнения о них духовника, исповедь их очень трудна, так как они приходят на исповедь, чтобы пожаловаться на других, поплакать, они полны собой, легко обвиняют других. Недоброкачественность их религиозной экзальтации лучше всего доказывается легким переходом к раздражительности и злобе. Люди этого типа дальше от возможности настоящего покаяния, чем самые закоренелые грешники.

Разница между Иовом и его друзьями. Иов – это честная, правдивая натура, ищущая «дела», а не слов, а те – люди религиозной фразы, шаблона, традиционных формул. Иов вопит о «неправде», о непонятности страданий, о благополучии грешников, о безвинных муках – и не только своих; а его друзья отвечают ему общими и лживыми фразами, для них все ясно, и, установив порядок в словах и мыслях, они считают, что установили гармонию и в мире. Этого типа люди слишком часто встречаются повсюду, включая и духовенство, и людей науки.

Царство Божие

Не приидет Царствие Божие с соблюдением, се Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17, 20-21). Не то же ли самое можно сказать о геенне огненной? Не настал ли уже ад и теперь для многих людей?

Привычное чувство единственности этого мира — есть полное неверие в Царство Небесное. Скорбь по умершему — неверие, язычество. Надо прийти к христианскому ощущению реальности Царства Небесного.

Церковь

19Святость и познание даются соборностью. Неведение и грех — удел отдельных особей. Лишь в церковном единении — преодоление того и другого. Человек находит в Церкви самого себя, но не в безсилии своего духовного одиночества, а в силе своего единения с братьями и Спасителем. Церковь есть живой организм, объединенный взаимной любовью, составляющий абсолютное единство во Христе живых и мертвых.

По книге: «Священник Александр Ельчанинов «Записи». М.: «Отчий дом», «Родное слово», Симферополь, 2014г.»

7