Метки

, ,

100Императрица Александра Феодоровна Романова

Дневниковые записи, переписка, жизнеописание

Письма в период ухаживания Цесаревича Николая Александровича за Принцессой Аликс Гессенской, 1894 год (5)

…Только Бог знает силу моей любви к тебе, ее не выразить словами – она так велика, что почти полностью завладела мною. Куда бы я ни бросила взгляд, всегда и везде ты предо мною, и образ твой запечатлен в моем сердце. Заглянуть в твои глаза – значит уже никогда их не забыть…

Аликс 5Я люблю тебя, мой дорогой, больше, чем можно выразить словами, и с каждым днем моя любовь становится сильнее и глубже. Милый, какой будет конец…?

Аликс

[18 июня Цесаревич Николай Александрович прибыл в Уолтон и провел там месяц.]

Осборн, 22 июля 1894 года, письмо А-47.

Мой родной, безценный, дорогой Ники, Как в тот раз, когда я оставила в твоей комнате в Кобурге несколько строчек, чтобы ты нашел их после моего отъезда, так и сейчас я снова собираюсь написать и отдать это твоему слуге, чтобы он передал тебе, когда ты уедешь. Мысль о завтрашнем расставании делает меня несчастной. О, любовь моя, что я буду делать без тебя? Я сейчас так привыкла быть всегда рядом с тобой, что буду чувствовать себя совершенно потерянной… Да благословит тебя Бог и хранит тебя в твоем путешествии и благополучном возвращении домой. Обязательно скажи маме, как счастливы мы были, что, благодаря ее желанию, ты поехал на серебряную свадьбу дяди. Ведь это дало нам возможность провести еще два дня вместе. Я слышу, как для моего мальчика готовится завтрак в соседней комнате… перед тем, как он пойдет в церковь. В следующем году в это время – даст Бог – я всегда буду ходить с тобой, и тогда буду еще полнее принадлежать тебе. Ты поможешь мне понять все, чтобы я могла любить твою религию так же, как и ты.

О, Ники, мои мысли полетят вслед за тобой, и ты будешь чувствовать, как твой Ангел-Хранитель парит над тобой. И хотя мы разлучены, наши сердца и мысли вместе, мы связаны друг с другом невидимыми прочными узами, и ничто не может разъединить нас. Я думаю, что расставание – одна из самых тяжелых вещей в жизни: улыбаться, когда сердце разрывается! Мне невыносимо думать об этом. О, дорогой Ники, как я тебя люблю с каждым днем все больше и больше. Безграничная истинная преданность, почти невыразимая словами. Я только снова и снова могу повторять: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, обожаю и преклоняюсь пред тобой». И я молю Бога, чтобы Он сделал меня более достойной тебя, так, чтобы у тебя никогда не было повода сожалеть о том, что ты выбрал свою невестушку, которая так глубоко и искренне предана тебе. Только Бог знает силу моей любви к тебе, ее не выразить словами – она так велика, что почти полностью завладела мною. Куда бы я ни бросила взгляд, всегда и везде ты предо мною, и образ твой запечатлен в моем сердце. Заглянуть в твои глаза – значит уже никогда их не забыть. Большие чудесные глаза моего любимого, такие добрые и мягкие, такие восхитительные! А наши вечера! – Спасибо тебе, милый, за то, что ты всегда приходил. Я буду вспоминать их и мечтать о них снова и снова… Как терпелив и добр ты был со мной, когда я была глупой и усталой. Если бы ты только знал, как изнуряет эта постоянная боль, она ужасна. Я очень рассердилась на себя за то, что так расклеилась, но ты был добр ко мне и никогда не ворчал. Что я буду делать сейчас совсем одна… Чувствую себя такой одинокой и потерянной.

Целую тебя, любимый. Как я тебя обожаю! Мы только что вместе позавтракали, и ты уехал в церковь… Мадлен кричит, что уже без 20 минут 10, а по воскресеньям бабушка пунктуальна, и я должна идти. Пока прощай… Только еще это: я люблю тебя, мой дорогой, больше, чем можно выразить словами, и с каждым днем моя любовь становится сильнее и глубже. Милый, какой будет конец…?

Твоя глубоко любящая и нежно преданная невестушка,

Аликс.

 Аликс и Ники12/24 июля 1894 года, письмо Н-46.

Моя безценная дорогая, маленькая Алики,

Как я могу отблагодарить тебя, мой ангел, за то, что ты написала мне такую чудную открытку и длинное письмо, пока мы еще были вместе. О, это так меня обрадовало. Это меня просто встряхнуло, и каждую минуту я бегаю вниз в мою комнату, чтобы снова и снова перечитать твои послания! Ты просто прелесть, что позаботилась о том, чтобы доставить мне удовольствие после нашего расставания. Ты меня слишком балуешь, голубушка: эти маленькие запонки чудесны. Я их надел сегодня и буду носить в течение всего путешествия! Мне они так нравятся! Я надеюсь, старый Бирофф доставил тебе мое письмо, которое я в страшной спешке написал вчера вечером, — я не хочу, чтобы моя дорогая легла спать в первую ночь разлуки, не получив хотя бы весточки от своего верного мальчика! Ты себе представить не можешь, как сильно я по тебе скучаю, намного сильнее с тех пор, как ты побывала на борту «Полярной звезды». Так мило было с твоей стороны, что ты написала свое имя на окне и на ящике моего стола. Вокруг меня все фотографии моей милой, которые я распаковал, и они, вместе с воспоминаниями о твоем пребывании здесь, скрашивают мое одиночество. Милая… знай, что я тебя воистину люблю с каждым днем сильнее и больше!

Мы вышли из Коуз сегодня утром, когда рассвело, и движемся со скоростью 15 миль в час по тихому зеленому морю недалеко от южного берега Англии. Мы идем тем же курсом, каким вы пойдете на «Виктории» по пути к Флашингу. Все утро я прогуливался по палубе и попробовал матросский ужин с кислой капустой, которая была великолепна. Я так много думал о моей малышке, как бы ей хотелось тоже его попробовать. В этот момент мне в голову пришла блестящая идея: вместо того, чтобы посылать тебе это послание из Копенгагена, когда оно уже устареет, я отдам его лоцману, который выйдет в Дувре, и он пошлет его почтой, так что сегодня же мой любимая получит весточку от своего шалопая, плывущего по морю. Как приятно, что можно написать и доставить эту почту в течение одного дня. Я счастлив, что могу доставить тебе это утешение. Старый священник, капитан и мистер Хит сердечно благодарят тебя за переданные через меня добрые пожелания. Шакавоски так сожалеет, что ты не смогла поехать с нами. Мы бы легко могли доставить тебя во Флашинг. Мы приближаемся к Дувру. Берег выглядит прекрасным в легкой дымке, над которой ярко светит солнце! Да, милая моя, передай дорогой бабушке мой самый нежный привет. Вчера я был так расстроен, что не смог поблагодарить ее за всю ее доброту. Передай также привет всем остальным. Много раз с любовью целую и благословляю тебя, безценная, любимая моя Аликс. Да благословит тебя Бог!

Вечно-вечно глубоко любящий тебя и искренне преданный,

Ники,

который любит тебя больше, чем может выразить.    

08Осборн, 27 июля 1894 года, письмо А-49.

Любимый, Как только у  меня выпадает свободная минутка, я сейчас же сажусь, чтобы тебе написать. Мне кажется, что в любой момент я могу увидеть твое милое лицо, но нет – ты далеко от меня, плывешь в огромном море… Пожалуйста, передай от меня привет всем офицерам, священнику и мистеру Хиту. Скажи священнику, что я собираюсь каждый день читать свои ответы со Шнайдерляйн по-русски, чтобы к этому привыкнуть. Милый, любимый, надеюсь, ты понимаешь мою просьбу о том, чтобы повременить немного со свадьбой. Ведь это не просто свадьба, здесь вопрос религии – я должна больше разобраться в ней. А иначе, как я могу это сделать? Чем больше я о ней узнаю, тем больше мира будет в душе. Из-за этого не надо торопиться. В этом трудно разобраться, но с Божией помощью я справлюсь, и тогда я буду твоей сердцем и душой, дорогой мой.

Сейчас ты на палубе, на вечерней молитве, а ведь я могла бы быть с тобой и слышать, как матросы поют псалом. Я сижу на диване, пытаясь читать «Индийского принца», но мои мысли летят к тебе… Все заставляет меня думать о тебе… чего бы я только не отдала, чтобы ты сидел рядом со мной, обнимая меня и нашептывая мне нежные слова любви. О, дорогой мой, где благословение на ночь моего Ники?Но я уверена, что ты пошлешь мне его через моря, как я отдаю свое благословение ветрам, чтобы они принесли его тебе

А сейчас прощай, дорогой, и да благословит тебя Бог. Много нежных поцелуев от твоей любящей и искренне преданной невесты.

Аликс.

 Северное море,

13/25 июля 1894 года, письмо Н-47

13Моя родная, дорогая, маленькая Аликс,

Вчера у меня было такое сильное желание прыгнуть в лодку старого лоцмана, добраться до берега, сесть в поезд на Портсмут и быстро появиться в Осборне. Я был бы в объятиях моей милой в тот же день после чая! Нет, дорогая, ты не представляешь себе, как ужасно мне не хватает тебя везде и во всем. Не хватает собеседника за едой, не хватает кучера, поцелуев и благословения на ночь! На этот раз наше расставание было значительно тяжелее и болезненнее, чем в Кобурге; чадо мое дорогое, прими мою глубокую любовь и восхищение. Я так привык все время быть с тобой, я не знаю, как я буду проводить дни. Я ужасно по тебе скучаю, моя любимая дорогая невестушка, мое Солнышко

Когда мы вышли через пролив в Северное море, погода оставалась хорошей до 6 часов. Весь день мы играли в Булля. Потом опустился густой туман и продолжался примерно часа три. Мы должны были идти очень медленно, и когда туман рассеялся и мы закончили молиться, стало ясно и поднялся ветер. По всему горизонту засверкали молнии, потом раздался гром. Целый час дождь лил как из ведра. Бедные вахтенные промокли насквозь. После этого стало ясно, и появилась луна. Но довольно сильная зыбь (возможно, отголосок шторма) раскачивала яхту, пока я сидел с офицерами в их кают-компании, через люки и иллюминаторы несколько раз хлестала вода. Я сидел с ними до часу ночи, у нас был легкий ужин, говорили только об Англии. Они расспрашивали меня о жизни при Дворе и рассказывали мне, что повидали в Лондоне! Мы все соглашались, что очень жаль было покинуть Англию перед праздником в Коузе! Они все очень довольны, что первые повидали тебя после нашей помолвки! Сегодня тоже сильно качало, но погода прекрасная, так тепло и спокойно. Солнце светит над морем, которое, милая моя, как раз цвета твоих прекрасных глубоких глаз! Моя маленькая каюта такая хорошенькая и солнечная! Если бы ты только была здесь, со мной, мое безценное сокровище!!! (Мы довольно быстро пересекли Северное море, уже виден берег Дании и вдали два маяка). Интересно, что-то ты сейчас поделываешь в Осборне, и такая ли у вас прекрасная погода, как здесь? Стрелки часов продвинулись уже почти на час, нетрудно рассчитать, чем ты занята в это время. Моя драгоценная малышка, я много раз перечитывал твое дорогой письмо – оно одновременно и радует, и печалит меня! Какой радостью было также найти эти строчки, которые ты вписала в мой дневник; каждый день я обнаруживаю что-то новое. Мне кажется, я слышу твой милый голос, который шепчет мне эти слова! Все те милые песни, которые моя дорогая пела мне… О, как бы мне хотелось снова их услышать! Ты не можешь себе представить, моя дорогая Алики, каким удовольствием для меня было слушать твое пение. Какой у тебя хороший, низкий, глубокий голос. Если бы я сказал это тебе, когда был с тобой, моя дорогая девочка, ты бы назвала меня «контролером», как обычно, поэтому я молчал. Мы только что закончили играть у Булля, и я совершенно мокрый, потому что на палубе очень жарко. Бедный старый священник сегодня совсем не показывался, возможно, он болеет!!! Бедный старик! Мистер Хит занят, он рисует для бабушки картинки, он совершенно очарован ее добрым отношением к нему, а из-за тебя совсем потерял голову, впрочем, как и все на борту! Хм!

14/26 июля

Доброе утро, моя любимая – какой чудесный летний день. Солнце яркое, на море тишь. Мы плывем между датским и шведским берегами и видели, как в море выходит германский флот. Возможно, что на борту одного из кораблей был Генри. Радость моя, когда погода такая прекрасная, и все выглядит так красиво и ярко, как сегодня утром, мне всегда ужасно не хватает тебя, хочется, чтобы ты тоже могла наслаждаться природой и была рядом со мной!…

Сейчас, дорогая, я должен заканчивать, так как через час мы придем в Копенгаген. Если бы только ты была здесь на борту со мной!!! Но я надеюсь, что на берегу меня ждет твое дорогое письмо, о! Каким это будет утешением. Моя дорогая, моя безценная малышка – я посылаю тебе много, много поцелуев, благословений и самую сердечную благодарность за то чудесное длинное письмо, которое ты дала моему человеку, я не знаю, как часто я его перечитывал. Я горячо молю Бога, чтобы Он хранил мою милую и без конца дарил ее Своими милостями.

Остаюсь вечно твой глубоко любящий, верный, Ники.

Твой до смерти!   

Осборн, 26 июля 1894 года, письмо А-52.

АликиМой родной, дорогой, безценный Ники,

Я только что вернулась с прогулки вдвоем с бабушкой. Она была разговорчива, пока вдруг не начался внезапный приступ боли, она побледнела и заплакала. Она говорит, что, когда у нее такая боль, это действует ей на нервы и заставляет плакать. Я четверть часа растирала ей ногу, и ей стало немного лучше. Бедняжка, ужасно видеть, как она страдает. Я молода, поэтому мне легче терпеть боль. Я бы даже сказала, что это хорошо, что я должна переносить боль – но для нее, пожилой женщины, это тяжело, и грустно это видеть, и это пугает меня. Мы ехали как можно осторожней… Сегодня днем бабушка диктовала мне свой дневник, она хочет, чтобы я снова делала это, и она остановилась на том порядке, когда уехал эрцгерцог, поэтому она торопится наверстать упущенное. Она делает записи каждый день, но так неразборчиво, что сама едва может их разобрать…

Любимый, дорогой, я должна попрощаться на ночь. Спи хорошо, любовь моя. Да благословит и да хранит тебя Бог. Много раз тебя нежно целую. Мне так не хватает твоих нежных благословений.

Аликс.

Осборн, 28 июля 1894 года, письмо А-54.

61Дорогой Ники,

До чая несколько минут, так что начинаю мое письмо… После ланча я написала Тории и еще двум дамам, а потом пошла отдохнуть, потому что чувствовала себя неважно. Но отдыха не получилось: ворвалась Шнайдерляйн, и я должна была выслушать длинную лекцию о том, что не занимаюсь русским языком. Поэтому мне пришлось быть умницей и читать, и переводить (она сидела на диване на твоем месте), и вдруг я внезапно обнаружила, что на стене написано твое имя. До этого я видела его только в спальне – когда она ушла, я подскочила и поцеловала его. Ты молодец, сейчас я чувствую себя более счастливой, зная, что ты рядом со мной также и на диване.

…Я только что вернулась со службы, где истово молилась за моего дорогого. Проповедь была чудесна. Мы все одна большая семья, но единство не значит однообразие. Как в любой семье братья и сестры думают по-разному, так и у каждого в жизни своя цель и свои обязанности, и все же это большая общность. Так и мы, христиане, тоже одна большая семья, и у нас один Отец. Он говорил прекрасно о том, что у всех нас есть те или иные дарования…

Пение было совершенно чудесное, псалмы прекрасные. Я полагаю, у вас на борту есть церковь или в городе, и ваше чудесное пение – как жаль, что я не смогла пойти с тобой в прошлое воскресенье… Я надеюсь, что буду понимать больше и смогу следить за службой, по крайней мере, знать, какие читают молитвы Дорогой, ты можешь достать мне маленькую книжечку, чтобы на одной стороне текст был русский, а на другой английский или немецкий? Из Лондона мне послали на английском и греческом. Да, дорогой, я была бы более счастлива, если бы мог приехать старый священник, потому что есть еще много вещей, объяснения которых мне хотелось бы от него услышать. Я хотела кое о чем спросить тебя, но не смогла, я тоже боялась, что мои вопросы могут причинить тебе боль. Постепенно, с Божией помощью, все прояснится. Это главная причина, почему, мой дорогой, безценный Ники, я не хочу, чтобы сейчас состоялась наша свадьба. Я не чувствую себя к ней готовой – дело не в самой свадьбе, а есть другая причина – ты понимаешь, о чем я говорю. Ты знаешь, что я имею в виду, правда? С другой стороны, ты знаешь, как я мечтаю полностью принадлежать тебе – сердцем я уже совершенно твоя, и нити, которые связывают наши сердца, никогда не смогут порваться или ослабнуть. Ради тебя также мне хочется быть сильной и здоровой, и во всех твоих делах быть рядом с тобой, а не помехой, как сейчас… Ты так хорошо относишься к нашим поездкам, я боялась что они тебе ужасно наскучили. Если бы только я смогла ездить верхом к твоему приезду – ноги у меня еще слабые, и чем больше нагрузку я им даю, тем хуже они становятся.

Так значит тебе действительно, честно, нравится мое пение? Ну, тогда я снова начну свои уроки, как только приеду домой, и сделаю все, что могу, чтобы совершенствоваться, если этим доставлю тебе небольшое удовольствие.

…Два дня я переписываю для бабушки ее дневник, и в новой тетради вместо 1 июля, как дура, поставила несуществующее 31 июня, так что пришлось вырвать странички и переписать их. На одной странице в дневнике бабушки я увидела: «Ники всегда так нежен и внимателен ко мне». Знаешь, ты полностью завоевал ее сердце, и не только ее, все тебя любят, с этим ничего нельзя поделать.

Пусть Бог хранит тебя и ограждает от всех бед и напастей. Люблю, много раз нежно целую. Всегда твоя очень глубоко преданная и верная до гроба,

Аликс.

Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова «Дивный Свет». Дневниковые записи, переписка, жизнеописание. М.: «Русский Паломник», 2012г.

1894 Ники и Аликс

1894г.