Метки

,

2«Я побывал во многих странах. Лучше своей страны я не нашел и лучше нашей веры не видел…

Помощи от людей ждете? Только один Бог силен помочь…»

Преподобный Серафим Вырицкий

1. Житие преподобного Серафима Вырицкого – 2. Из воспоминаний о старце Серафиме Вырицком

Преподобный Серафим Вырицкий (1866-1949)
Василий Николаевич Муравьев, будущий старец Серафим, родился в 1866 году в селе Вахромеево Рыбинского уезда Ярославской губернии. Его родители, Николай и Хиония, были крестьянами. После смерти отца десятилетний Василий остался с больной матерью и маленькой сестрой Ольгой (Сестра Василия Ольга скончалась в возрасте двух лет). Господь помог осиротевшей семье в беде: среди соседей нашелся добрый человек, работавший приказчиком в Санкт-Петербурге. Вместе с ним Василий направился в столицу на заработки, где устроился на службу в купеческой лавке.
В душе мальчика жила заветная мечта – уйти в монастырь. Однажды он решил попытать счастья: испросив разрешения хозяина, ранним утром пришел к вратам Александро-Невской Лавры, желая встретиться с наместником. Из-за раннего часа ему предложили побеседовать с лаврским схимником. Василий встал перед старцем на колени, умоляя взять его в монастырь на любую работу. Ответ прозорливого старца был таков: оставаться в миру, создать благочестивую семью, воспитать детей и вместе с супругой посвятить оставшуюся жизнь монашескому подвигу. Отец Серафим спустя много лет сам рассказывал об этом, но имени схимника не назвал.
По своей кротости, смирению и молитвенной настроенности Василий воспринял слова лаврского старца как Божие благословение и всю последующую жизнь прожил так, как определил ему Господь через своего посланника.
Во время работы в купеческой лавке он не только самостоятельно выучился грамоте, но обнаружил прекрасные способности к наукам. В шестнадцать лет хозяин назначил его младшим приказчиком, а в семнадцать – старшим. Старший приказчик считался заместителем хозяина.
Будущая супруга Василия, Ольга Ивановна Найденова (1872 года рождения), происходила из крестьянской семьи села Черемушки, так что они были знакомы с детства. Ольга с отроческих лет мечтала о монашеской жизни и однажды упросила родственников взять ее на богомолье в Иверский женский монастырь. В обители Ольга имела беседу со схимонахиней Пелагеей, определившую всю ее будущую жизнь. Старица благословила Ольгу жить в миру, выйти замуж за благочестивого мужчину и только после долгих лет семейной жизни, по обоюдному согласию, принять монашеский постриг.
Ольга восприняла это пророческое благословение с полным доверием и, достигнув семнадцати лет, вышла замуж за двадцатичетырехлетнего Василия Николаевича Муравьева. После свадьбы хозяин купеческой лавки, в которой служил Василий Николаевич, не пожалел довольно крупной суммы денег для своего любимого и исполнительного приказчика, чтобы тот мог начать самостоятельное дело.
Василий Николаевич занялся заготовкой пушнины, дело пошло успешно и не только в России, но и во Франции, Германии, Англии и других европейских странах. Василий Николаевич стал миллионером, но никогда не забывал о благословении лаврского старца, старался творить добро, помогал нуждающимся. Большую часть своих доходов он отдавал на нужды монастырей, храмов, богаделен.
Чета Муравьевых духовно окормлялась у знаменитого старца-утешителя Варнавы (Меркулова), который, вероятно, и дал благословение на большие перемены в их жизни. Господь призывал Своего избранника на особое служение.
По коммерческим делам Василий Николаевич несколько раз ездил за границу. Последняя из поездок была довольно долгой. Говорят, что он побывал и на Афоне. Видимо, уже тогда созрело у него желание всецело посвятить себя служению Богу и ближним. Принятию окончательного решения помог случай, посланный, конечно же, не без Промысла Божия.
По возвращении из-за границы Василия Николаевича встретил в Санкт-Петербурге на вокзале личный кучер и повез его на квартиру. На одной из улиц Василий Николаевич увидел сидевшего на мостовой крестьянина в рубище, который громко повторял: «Не как ты хочешь, а как Бог даст!» Почувствовав, что ему нужно поговорить с этим крестьянином, Василий Николаевич, к большому недовольству кучера, пригласил «оборванца» в свою карету и стал его расспрашивать. Крестьянин рассказал, что в родной деревне остались у него семеро детей, жена и отец, больные тифом. Соседи боялись заразиться и в дом к ним не заходили. Отец сказал ему: «Ты один у нас в силах. Иди, продай лошадь, теперь весна, кто-нибудь купит на полевые работы, а на вырученные деньги купи корову, может быть, с ней мы выживем». Повел крестьянин лошадь в город, продал ее, но деньги у него отняли, так как он был очень слаб от голода и не мог сопротивляться обидчикам. Тогда он сел на мостовую и заплакал. Домой с пустыми руками возвращаться было невозможно. Решив умереть здесь, крестьянин повторял как бы сам себе: «Не как ты хочешь, а как Бог даст
Тогда Василий Николаевич поехал с ним на рынок, купил пару лошадей, телегу, нагрузил ее продуктами, привязал к ней корову, затем подвел крестьянина к телеге и дал ему в руки вожжи. Тот стал отказываться, не веря своему счастью, на что получил ответ: «Не как ты хочешь, а как Бог даст».
Василий Николаевич приехал к себе домой, отпустил кучера и перед тем, как идти к жене, вызвал парикмахера. Тот пригласил его сесть в кресло, но Василий Николаевич взволнованно ходил по комнате, произнося вслух: «Не как ты хочешь, а как Бог даст». Парикмахер снова предложил свои услуги, но хозяин повторял: «Не как ты хочешь, а как Бог даст».
Вдруг парикмахер упал на колени: «Барин, откуда ты узнал про меня окаянного?» — и признался, что хотел убить его и ограбить. Василий Николаевич дал ему денег и велел исчезнуть из города.
После этого случая он раздал большую часть своего состояния, сделал вклады в Александро-Невскую Лавру, в Воскресенский Ново-Девичий женский монастырь Санкт-Петербурга, в Иверский женский монастырь, оставил значительные суммы и служащим в его деле.

8По свидетельству духовных чад, в 33 года произошло призвание его к старчеству. Как провел он три года, знает только Господь и сам старец. Известно, что некоторое время он пробыл на Афоне, молился о вразумлении, как жить дальше. После 40-дневного поста ему явилась Божия Матерь и сказала: «Иди в Россию».
Имеются свидетельства того, что возвратившись с Афона, Василий Николаевич встретился с отцом Иоанном Кронштадским, который назвал его по имени и сказал, что Матерь Божия послала его с Афона в Россию. Вполне вероятно, что и подвиг старчества он принял с благословения великого Кронштадского пастыря.
Весь дореволюционный период жизни старца окружен ореолом таинственности. Никаких документов и писем этого времени не сохранилось. Мы знаем лишь немногое, оставшееся в памяти духовных чад, которые окормлялись у него в тот период. Не меньше тайн в жизни старца и после революции 1917 года. Жизнь старца в эти годы – тайна монашеского и старческого подвига отца Серафима, пока скрытая от нас.
Еще при жизни старец говорил, что вокруг его имени будет много различных мнений, будет много непонятного людям, и не нужно этим смущаться. Если Господь благословит, то со временем все откроется…

В 1927 году старец принимает схиму с именем Серафим – в честь преподобного Серафима Саровского, и братия Александро-Невской Лавры выбирает его духовником.
Весть о прозорливости духовника Лавры скоро распространилась среди верующих бывшего столичного града. Старец часто служил в покровском приделе Лаврской церкви, исповедовал и причащал народ. К нему постоянно стояла толпа посетителей. Принимал он людей и в своей келье. Когда пришедших было особенно много или старец заболевал, подавали записки через келейников с вопросами и получали ответы.
В 1927 (по другим сведениям в 1929) году к старцу Серафиму пришел за советом архиепископ Хутынский Алексий (Симанский), управляющий Новгородской епархией. Владыке Алексию предложили помочь в выезде за границу, чтобы спастись от почти неминуемо надвигающегося ареста или даже расстрела. Еще 24до того, как был задан вопрос, старец Серафим ответил: «Многие сейчас хотели бы за границу уехать. А на кого Россию оставляют? Ничего не страшитесь, Владыка, Вы нужны России. Вы будете Патриархом всея Руси и будете править 25 лет. После Святейшего Патриарха Тихона у нас долго не будет Патриарха. Митрополит Сергий и года не будет Патриархом, потом Вы станете Патриархом. Будет война, и война страшная, всемирная, она приведет народ России к Богу. И у нас эти же правители будут открывать храмы, хотя сейчас закрывают».
К отцу Серафиму в Лавру стекались духовные чада, которых становилось все больше и больше. От ежедневной многочасовой исповеди у старца начались постоянные боли в ногах. Однажды он принимал исповедавшихся двое суток без перерыва. Великим утешением для верующих была в те годы Лавра и ее старец. Среди ненависти, предательств, братоубийств он свидетельствовал о Боге своей любовью, сердечной молитвой, великими благодатными дарами…
Тем временем тучи сгущались над Лаврой. И вот наступила Страстная седмица для обители. В одну ночь вся братия была арестована и отправлена в ссылки и лагеря, многие приняли мученическую кончину. Большая часть братии попала тогда на Соловки.
Вместе с другими иноками Лавры прошел страдальческий путь и старец Серафим. Но везде – в лагерях и тюрьмах – продолжал он свой подвиг духовника и старца, укрепляя немощных и слабых, ободряя и вселяя веру. Он видел грядущее как настоящее, и потому так действенна для людей была его поддержка.
По свидетельству родственников старца, его супруга, Ольга Николаевна Муравьева, приняла монашество с именем Христины в 1919 году в Воскресенском Ново-Девичьем монастыре Петрограда. Впоследствии она приняла схиму с именем Серафимы и скончалась в 1945 году.
В 1933 году старец возвратился из заключения и поселился в Вырице. Все здоровье свое отец Серафим оставил в лагерях, его много били, сломали ребра. Врачи обнаруживали у него множество болезней. Только благодаря тому, что старец находился в столь немощном состоянии и жизнь, на внешний взгляд, едва теплилась в нем, власти разрешили ему поселиться в Вырице.
После испытаний, гонений и ссылок у старца в полную меру раскрылся дар прозорливости, дар вдохновенной молитвы, дар чудотворений. Едва оправившись от болезней, немощный физически, он начал принимать всех нуждающихся в молитвенной помощи, в исцелении и в утешении.
Батюшке открывалось духовное состояние его чад, где бы они ни находились, и если кому-то было особенно трудно, он кроме молитвенной помощи отправлял к скорбящим или больным своих посланцев, призывая приехать к нему в Вырицу.
Как-то батюшка сказал своей духовной дочери Евдокии: «Вот тебе адрес, там живет раба Божия Анна, у нее горе выше головы, пусть она ко мне приедет». По слову старца Евдокия разыскала эту Анну. Действительно, у той расстроилась жизнь с мужем, очень болели дети, и сама она была в отчаянии. Анна не знала, что отец Серафим живет в Вырице. Она до разгрома Лавры ходила к нему и очень скорбела, потеряв своего старца и утешителя. И в трудную для нее минуту старец сам позвал ее к себе, утешил, помог разрешить жизненные проблемы.
Одна из духовных чад старца – Феодосия, будучи до революции состоятельным человеком, всячески помогала материально Александро-Невской Лавре. Но вот пришло время, когда монахов Лавры отправили в ссылку, а саму Феодосию репрессировали.
Вернулась она из лагеря лишенная здоровья, средств к существованию, жилья и, находясь в отчаянии, решила, что настал ее смертный час. В это время к ней пришла посланница от старца со словами: «Батюшка зовет тебя к себе в Вырицу». О том, что было дальше, рассказала сама Феодосия:
«Я не поверила, так как слышала, что батюшка находится в заключении, набралась нахальства и сказала: «Если это мой духовный отец, то пусть он меня исцелит, тогда я поеду к нему!» Услышав эти дерзкие слова, посланница батюшки ушла. Наутро я с изумлением почувствовала в себе прилив сил, бодрости, полное выздоровление и решила, что нужно поехать в Вырицу; хотя и не до конца верила словам посланной, но все же решила проверить. Когда приехала на место и в самом деле увидела старца, он сказал Евангельскими словами: «Блаженны не видевшие и уверовавшие» (Ин.20, 29). Я в слезах радости упала в ноги своему духовному отцу, который не забывает чад своих и укрепляет их в вере».
Павел Рыженко  Св Русь 26…Когда началась война, многие вырицкие жители приходили с вопросами: как быть, покидать ли свои дома, уезжать в эвакуацию или оставаться. Старец уверенно говорил: «Дома ваши будут целы. Вся Вырица сохранится, ни один человек здесь не погибнет». Так все и исполнилось. Немцы вошли в Вырицу в сентябре 1941 года, но никаких грабежей и убийств в поселке не было. В это время отец Серафим особенно молился о спасении душ людских, о сохранении поселка и его храмов.
4…Немцы, прослышав о святом старце и его прозорливости, приходили к нему, интересовались, чем закончится война, победит ли Гитлер. Отец Серафим откровенно отвечал, что Гитлеру России не победить: «Санкт-Петербург вы никогда не возьмете. Мы православная держава. Вера сейчас гонится, но через короткое время снова возродится».
Капитану, начальнику команды, отец Серафим сказал: «Дойдешь до Польши, там твой конец. Домой не вернешься!»
Много лет спустя, где-то в семидесятые годы, в Вырицу приехал пожилой румын, служивший в этой команде, и поведал, что их начальник – капитан – был убит под Варшавой, как и предсказал отец Серафим.
Старец провидел, что в Княжеской долине, на которой стоял Вырицкий Казанский храм, не будет пролито человеческой крови. И хотя в конце войны в трех километрах от поселка, на станции Вырица, шли ожесточенные бои, в самой Княжеской долине не было разрушено ни одного дома.
Старец постоянно говорил, что немцы уйдут: «Они у нас гости, а долго в гостях не бывают: надо домой уходить». Кто-то донес об этих словах коменданту и тот приказал убить отца Серафима. Ворвавшимся к нему немецким солдатам старец сказал: «О, убийцы пришли! А в кого вы будете стрелять: видите, у меня крест со Спасителем, в Христа будете стрелять, а еще говорите, что верующие». Сказал он это по-немецки, т. к. прежде по торговым делам ездил в Германию и изучил немецкий язык. Еще добавил, обращаясь к каждому из солдат: «Zwei Kinder, drei Kinder» (т. е. у одного два ребенка, у другого – три) и завершил свою беседу словами: «А коменданту скажите, то, что он посеял в России, то он и пожнет дома». Солдаты не тронули старца, а пошли и доложили коменданту. (В одном из воспоминаний свидетели этой беседы говорят, что старец велел передать некую тайну, касающуюся лично коменданта). Тот отменил приказ.
06Во время войны старец Серафим, кроме строгих постов и непрестанной келейной молитвы, принял на себя особый подвиг ради спасения России и ее народа от гибели: 1000 ночей стоял он на камне «в саду, в тиши ночной» пред иконой преподобного Серафима Саровского и с воздетыми руками молился, подражая подвигу своего небесного покровителя.
Об этом стоянии старец написал в 1942 году духовный стих:
И в радости и в горе монах, старец больной,
Идет к святой иконе, в саду, в тиши ночной,
Чтоб Богу помолиться за мир и всех людей
И Старцу поклониться о Родине своей:
«Молись Благой Царице, Великий Серафим,
Она Христа десница, помощница больным,
Заступница убогим, одежда для нагих,
В скорбях великих многих спасет рабов Своих…
В грехах мы погибаем, от Бога отступив,
И Бога оскорбляем в деяниях своих».
Старец молился Божией Матери и преподобному Серафиму, и мы имеем замечательное свидетельство о том, что молитва эта была воистину действенна. Зимой 1942 года келейнице старца матери Серафиме ночью приснился сон: старец Серафим в валенках и белом халате гонит по заснеженному полю множество вооруженных солдат, которые в ужасе бегут от него.
Утром, когда мать Серафима подошла за благословением, старец сказал: «Видела? Пойди теперь посуши валенки и халат». Действительно, ночью он выходил в зимний сад и молился на камне в валенках, набросив на себя белый халат для маскировки, чтобы соседи не увидели. Как старец выдерживал эти ночные бдения при его больных ногах – одному Богу известно.
АвгуствоскаяВ 1949 году в Россию прибыл митрополит Гор Ливанских Илия, поведавший о том, как заступничеством Божией Матери была спасена Россия в войне 1941-1945 годов. Сама Пресвятая Богородица открыла Владыке имена некоторых праведников, чьими молитвами Господь помиловал Россию. Среди них первым Пречистая назвала имя старца иеросхимонаха Серафима Вырицкого.
В 1944 году немцы угоняли работоспособных жителей Вырицы в Германию. Отец Серафим предсказал одной семье, что все ее члены вернутся и они будут жить в большом городе. Так и случилось. Несмотря на то, что вся семья попала в концлагерь, они вернулись на родину и стали жить в Ленинграде.
Еще полыхала война, а старец уже размышлял о мирной жизни, давал советы: как устраиваться, что делать после войны. Говорил он о преобразованиях в стране, о восстановлении храмов, монастырей, о возрождении Святого Православия.
К нему шли жители Вырицы и ее окрестностей, шли ленинградцы, только что пережившие ужасы блокады, несли свои горести, беды, вопросы: и всех он принимал, сколько бы народа ни приходило.
Старец благословлял своих духовных чад строить гостиницы, то есть дома для приезжающих к нему за советом и молитвой. Те не имели ни копейки на стройку, но после благословения батюшки все неожиданно появлялось. Старец направлял туда приезжавших.
После войны многим было негде жить. На комнаты была огромная очередь. Годами не могли люди устроиться с жильем. Приходили к отцу Серафиму, со слезами просили о помощи. Многим помогал он силой своего благословения и молитвой. Благословит батюшка пришедших, приласкает, и вскоре люди получали жилье.
Одна женщина вернулась в Ленинград с детьми после эвакуации, а комната ее занята. Стала судиться. Жить негде, скиталась по квартирам. От переживаний заболела так, что не могла с постели встать: с сердцем совсем плохо. Все хотела к старцу поехать, а сил нету. Попросила знакомую спросить у батюшки, что делать, может, отступиться. Старец передал: «Пусть судится, комната ее будет». И правда, вернули комнату — после седьмого разбирательства в суде.
Старец духом прозревал, кто к нему идет, часто говорил, что такая-то (такой-то) скоро будет – та (или тот) и вправду приходили.
Один молодой мужчина совершенно спился, все таскал из дома. Жена с ребенком не выдержали такой жизни и ушли. Друг его узнал, что в Вырице живет старый монах, который лечит и алкоголиков, и начал уговаривать поехать: может быть, старец поможет исцелиться. Тот долго отказывался, но, наконец, поддался уговорам. Взяли билеты, доехали до Ленинграда. Когда приехали на Балтийский вокзал, друг этого пьяницы пошел в кассу за билетом, но пока стоял в очереди, его подопечный пошел в туалет и предложил кому-то за четвертинку свою одежду: отдал рубашку, нижнее белье, остался в одной фуфайке и брюках. Четвертинку выпил тут же. Друг разыскал его, но никак не мог понять, когда и где тот успел выпить. Сели в поезд, поехали.
5Пришли к дому старца, вступили в сени, а он в это время объяснял притчу об овце, которую Пастырь идет разыскивать. Пьяница сказал: «Куда ты меня привел, здесь людей нет, все какие-то овцы». Пьяные часто становятся развязными, словоохотливыми, и враг дает им способность язвительно и насмешливо говорить и издеваться над святыней. Он стал упираться у двери: «Ни за что не войду сюда, нечего мне тут делать».
И вдруг услышал голос старца: «Сергей, иди сюда». У него хмель вышибло и он спросил у друга: «Откуда он меня знает?» А старец снова громко звал: «Сергей, который приехал с другом, заходи». Сергей вошел, увидел множество народа. Старец сказал: «Вот видите, дорогие братья и сестры, этого человека оставили мать и жена. Он дошел до ужасного состояния. Он только что на вокзале отдал за «маленькую» свое белье и рубашку и явился сюда в одной фуфайке. Люди оставили его, но не оставил его Бог, Он послал друга, который привез его сюда с надеждой на нашу помощь. Господь помог ему, потому что за него молились. Сейчас внутри этого человека идет страшная борьба – злой дух, вошедший в него, хочет, чтобы он ударил меня, ударил своего друга, чтобы убежал отсюда, и его очень трудно удержать здесь. Злому духу здесь очень плохо, ненавистно, здесь молятся, здесь святыни. И вот, дорогие мои, сейчас только от нас зависит, куда пойдет и кем станет этот несчастный человек. Давайте все вместе помолимся Господу и Божией Матери, чтобы они вразумили его, помогли этому человеку. Все зависит от нас, дорогие, давайте поможем этому человеку». Все кто был, встали на колени и вместе со старцем стали молиться, кто как умел, некоторые даже заплакали.
И вдруг этот пьяница упал на пол и начал биться, сотрясаемый рыданиями. Долго он лежал и плакал, а народ молился.
Наконец, старец поднялся и сказал: «Он не будет больше пить, он хотел наложить на себя руки, но не сделал этого, потому что за него молились. Молитва ограждает и отражает страшные внушения темной силы. И особенно сильна молитва близких: молитва матери, молитва друга – она имеет великую силу».
Этот пьяница больше за всю свою жизнь не взял в рот спиртного, стал глубоко верующим и духовным чадом старца.

Многие исцелялись по молитвам старца от тяжелых болезней. Когда кто-нибудь сильно болел, старец советовал принимать по столовой ложке освященной воды через каждый час. Говорил, что сильнее лекарства нет, чем вода да масло освященные.
8Батюшка говорил: «Как часто мы болеем из-за того, что не молимся за трапезой, не призываем Божие благословение на пищу. Раньше все делали с молитвой на устах: пахали – молились, сеяли – молились, собирали урожай – молились. Сейчас мы не ведаем, какие люди готовили то, что мы вкушаем. Ведь часто еда приготовлена с хульными словами, руганью, проклятиями. Поэтому обязательно нужно окроплять трапезу Иорданской (крещенской) водой – она все освящает, и можно не смущаясь вкушать то, что приготовлено.

Пришла как-то к старцу слепая женщина и спросила:
— Могу ли я исцелиться?
— Привяжи на ночь к глазам артос и прочти перед сном три раза: «Верую».
Она так и сделала и, проснувшись утром, прозрела. (Следует заметить, что когда другая слепая женщина, услышав об этом случае, пыталась без благословения сделать то же, исцеления не получила).

Одна женщина заболела. Врачи поставили страшный диагноз – саркома. Старец благословил делать операцию. Делали операцию в Военно-медицинской академии. После операции женщина, лежа на кровати, увидела: дверь открылась, вошел отец Серафим и спросил с улыбкой: «Все хорошо, жива?» Соседки по палате ничего не видели. После этого стала выздоравливать. Профессор академии много раз показывал больную разным комиссиям, все смотрели и изумлялись, ибо болезнь считалась неизлечимой. После выписки из больницы профессор продолжал интересоваться ее здоровьем. А старец уже наяву пришел навестить больную дома.

Жили в Ленинграде муж и жена – врачи. Он – профессор, она – доцент, начальник глазного госпиталя, прекрасный врач, многим вернула зрение. Все годы Великой Отечественной войны были вместе на фронте. Муж очень хотел иметь детей, а она – нет, сделала 18 абортов. В конце концов муж оставил ее, нашел другую женщину.
Возвратившись с фронта в Ленинград, она никак не могла устроиться на работу, ни с жильем: квартира записана на мужа, а без прописки не берут никуда на работу. Оказалась буквально на улице без средств к существованию. Как член партии ходила в горком КПСС, но и там не помогли. Тогда она решила покончить с собой.
Идя в мрачном состоянии по улице, неожиданно встретила знакомую фронтовичку. Та с участием расспросила ее о жизни и, узнав о постигших несчастьях, сказала, что в Вырице живет старик, который многим помогает и открывает будущее.
Подумав, что это какой-то гадатель, врач решила поехать, так как терять все равно было нечего. В Вырице она нашла дом старца, там ее спросили: «Вы к батюшке?». Она возмутилась: «К какому батюшке! Не хватало только мне еще к попу попасть», — и выбежала вон. На улице по непонятной причине у нее отнялись ноги, она опустилась на обочину дороги и заплакала. Самыми последними словами ругала она мысленно мужа, партию, знакомую, пославшую ее к какому-то попу, но встать не могла: ноги не держали.
Вышла из дома женщина и сказала: «Вас зовет батюшка». Она категорически отказалась идти. Женщина подошла вторично и сказала: «Ваше имя Н., вы врач-окулист, только что приехали из Германии, вас зовет батюшка». Неожиданно для себя она встала и как бы против своей воли пошла в дом.
В келье она увидела старого монаха в схиме, лежащего на кровати. Тот ей сказал прямо, что во всех бедах виновата сама, убив своих детей. Поняв, что старцу открыта вся ее жизнь, она с плачем упала перед ним на колени. Он тут же утешил ее: «Поезжай в Смольный, тебя назначат заведующей клиникой в Петергофе, дадут комнату. Потом станешь опекуном одной пациентки и переедешь к ней в Петербург. Будешь приезжать ко мне, а потом и на могилку будешь ездить».
— Что за сказки он говорит, — подумала она.
— Я не сказки говорю, но все, что сказано, сбудется, — ответил старец на ее мысли.
Действительно, она отправилась в Смольный, где ей дали назначение на работу в клинику Петергофа, и комнату там же, а впоследствии она перебралась в Ленинград. Дожила до глубокой старости, стала очень верующей, до конца дней своих ездила на могилу старца в Вырицу.

Незадолго до кончины отец Серафим спал не просыпаясь двенадцать суток подряд. Приходивший врач слушал работу сердца, все эти дни пульс едва прослушивался. Когда батюшка проснулся, то сказал, обращаясь к матушке Серафиме: «Я побывал во многих странах. Лучше своей страны я не нашел и лучше нашей веры не видел, говори всем, чтобы никто не отступал от Православия».

Перед кончиной отцу Серафиму явилась Сама Пресвятая Богородица. Было это ночью. Старец знал, Кто его навестит, и сказал женщинам, ухаживавшим за ним: «Зажгите все лампады». Божия Матерь явилась старцу у березы под окном его кельи. Отец Серафим сказал, чтобы эту березу ни в коем случае не срубали.
Скончался старец ночью 3 апреля 1949 года в доме на Майском проспекте. После его кончины в Вырице целую неделю чувствовалось благоухание.
В первый день после кончины отца Серафима одна из женщин, пришедших попрощаться со старцем, подвела ко гробу свою слепую дочку и сказала:
— Поцелуй дедушке руку.
Девочка поцеловала руку, и тут же прозрела.
Три дня шел ко гробу непрерывный поток людей. Святейший Патриарх Алексий I дал распоряжение митрополиту Ленинградскому Григорию, чтобы в семинарии и академии после кончины старца на три дня отменили занятия…
Предвидя свою кончину и утешая своих чад, старец завещал приходить к нему на могилку во всех бедах, скорбях, болезнях и беседовать с ним как с живым. И красноречивым свидетельством этой дивной беседы, этого живого общения с преподобным являются те записки и письма, которые оставляют богомольцы в усыпальнице Вырицкого Чудотворца. Старец Серафим и сейчас, из вечности, и даже в большей мере, чем при своем земном странствии, продолжает утешать, исцелять и наставлять всех, кто обращается к нему за помощью.

Из воспоминаний о старце Серафиме Вырицком
02 (1)«Бог сподобил меня быть келейницей у отца Серафима в то время, когда он был духовником Александро-Невской Лавры, — вспоминает монахиня Вероника (Котляревская). – Много светлого и много тяжелого переживала я в эти годы. Надо было уметь поговориь со всеми приходящими и очень внимательно следить, чтобы благословение батюшки было передано в точности. В его келью стучались непривычные гости: профессора, люди искусства и литературы. Интеллигенция, так долго стоявшая вдали от Православия, теперь упорно стремилась к Церкви. Пришел раз к ранней обедне старик-профессор, известный специалист. Красивое, умное лицо, седые волосы и борода. Смиренно опустился он на колени перед иконой Спасителя и простоял так всю обедню, низко опустив голову. Только изредка, чтобы никто не видел, смахивал потихоньку набегавшие слезы.
Отец Серафим принимал несчетное количество посетителей. Иногда он буквально падал с ног от усталости. Мне было жаль его, и я пыталась уговорить приходивших в поздний час к дверям его кельи перенести встречу на другой день, но батюшка уже звал их к себе. Чаще всего он ничего не спрашивал, а прямо передавал, как надо поступать и что делать, словно наперед знал, о чем с ним будут говорить. Сколько человеческого горя и страданий проходило перед нами! Были здесь и бесноватые, и больные, жаждавшие исцелений, и другие, со сложными запросами внутренней духовной жизни – интеллигентные и простые, нищие и богатые, старики и юноши… Худенький, среднего роста, с небольшой седой бородой и ясными голубыми глазами, он был очень живописен в полной схиме, точно сошел со старинной новгородской иконы. «Ведь что такое мое послушание? – говорил он. – Я словно хранилище, куда люди все свое горе складывают…

Рассказать обо всех происходивших по молитвам батюшки чудесах и исцелениях нет возможности. Для примера передам такой случай. Среди духовных чад отца Серафима были один инженер с женою. Детей у них не было. Молодая женщина попросила у батюшки благословения взять из приюта приемного сына. Он благословил. Мальчик оказался очень милым, с хорошим характером. Когда ему исполнилось три года, он тяжело заболел. Доктора и лекарства не помогали. Ребенок был при смерти. Приемный отец пригласил одного известного специалиста по детским болезням. Тот осмотрел ребенка и объявил родителям, что мальчик ночью умрет. Обещал заехать утром, чтобы написать свидетельство о смерти. Уходя, доктор указал рукой на иконы: «Наша наука здесь безсильна. Разве только святые его спасут…» Маленький страдалец метался в бреду. Черты личика обострились, губы посинели, изо рта сочилась пена, ноги тоже были синие. Он хрипло дышал.
Мать не выдержала и побежала в Лавру к батюшке. Отец Серафим посоветовал ей, вернувшись домой, помолиться Божией Матери, Николаю Угоднику и преподобному Серафиму. Опустилась она на колени подле кроватки, спрятала голову в одеяльце и стала молиться. Ночью незаметно для себя задремала. Когда забрезжило утро, она боялась поднять глаза, думая, что ребенок уже скончался. Вошел муж. Они откинули одеяло: мальчик мирно спал, и на его щечках проступил чуть заметный румянец. Дышал он ровно и спокойно. В радостном испуге, не веря себе, родители позвали жившего по соседству врача. Он посмотрел на спящего ребенка и рассердился: «Зачем вы меня безпокоили, вызывая к здоровому мальчику? Он ничем не болен». Явился и вчерашний доктор: «Где усопший?» — тихо спросил он. Ему показали на мальчика, который завтракал, сидя в постели. «Ничего не понимаю! – пожал плечами знаменитый врач, — тут действительно произошло чудо». Не раз потом видела я эту чету и ребенка, которому тогда было уже шесть-семь лет.

Иногда в моей жизни случались сильные искушения: то размолвка с руководящей старицей, то недоразумения с неверующими родными. Мучительно бывало, тяжело и одиноко. Иду к батюшке, прошу благословения навестить знакомых, чтобы отвлечься. «Это зачем? Помощи от людей ждете? Только один Бог силен помочь. Если хотите, поезжайте к блаженной Ксении или к окошечку батюшки отца Иоанна. А к людям за утешением идти нечего».

«Сразу после войны муж ушел к другой. Бедность несусветная, ребенка кормить нечем – дочке только исполнился годик. Изо дня в день варю пустую похлебку из щавеля, а он зарплату носит в чужой дом. У батюшки в келье залилась горючими слезами. Подает мне конфетки: «Даю тебе две подушечки для дочки». И помолчав: «Мужа от миски не отгоняй. Не ругайся, а молись Богу». И уж совсем неожиданное: «Вы хоромы построите» (а мы жили чуть не в сараюшке). Верная его наставлению, стала молиться и за мужа, и за разлучившую нас женщину. Чары разрушились, семья воссоединилась, а потом мы выстроили дом (лесоматериалы и участок под застройку чудесным образом достались почти за бесценок), в этом доме молитвами отца Серафима живу до сих пор…» — вспоминает Татьяна Р.

«До четырнадцати лет я была глупой атеисткой, хотя мама и воспитывала в вере, — пишет Нина Н. – Однажды недостойно обратилась к иконе, и мне наяву был показан ад. После этого – а мы уже вернулись из эвакуации домой – у меня началось самое настоящее беснование. С места, бывало, не сойду, пока не додумаю тяжелую мысль. При этом плевалась, трясла головой. Стала пропускать уроки, потом и вовсе бросила школу. Лечили в Бехтеревке гипнозом, я делала вид, что сплю, но темные силы не давали покоя. Мама подвела скорбный итог: «Бог наказал за то, что отступила». В келье отца Серафима я оказалась зимой 1948 года. «Что, припадки у тебя?» Помолчали. Благословил, положил руку на голову. Помолился. Миг, как молния. Словно ничего не произошло. Но с этой минуты все у меня удивительно и непостижимо изменилось…»

«Некая женщина пришла к старцу и стала жаловаться на сына, что тот пьет, живет нечестиво и бьет ее. Старец сказал:
«А ты благодари Бога за это. Если бы он не пил, ты и в храм не пошла бы и ко мне не пришла бы. Иди, молись за сына своего – ни одна капля слезы материнской не пропадет. Материнская молитва великую силу имеет. А сын твой умрет христианином». Все случилось по словам преподобного. Сын заболел раком и буквально сгорел в несколько месяцев. Но как он каялся в конце жизни! Нельзя было смотреть на него без слез. Он у всех просил прощения и говорил: «Покайтесь, родные мои; страшно, страшно мы живем, погибаем». Умирал радостный и примиренный с Богом».

По книге: «Серафим Вырицкий Житие. Пророчества. Акафист». Свято-Успенская Почаевская Лавра.

1 1