Метки

, ,

1

И злоба, и лай отовсюду,
И натиски адовой тьмы…
Россию спасёт только чудо,
Но вымолим чудо ли мы?

Иеромонах Роман

Иеромонах Роман (в миру — Александр Иванович Матюшин) родился 16 ноября 1954 года в селе Рябчевск Трубчевского района Брянской области. Учился на филологическом факультете Калмыцкого государственного университета. В 1983 году принял монашеский постриг в Псково-Печерском монастыре. В 1985 году рукоположен во иеромонаха. С 1994 года живет и служит в скиту Ветрово (Псковская епархия). Автор духовных стихов и песен, член Союза писателей России.

3Екклесиаст
Земля от света повернет во тьму,
И ветер северный меняется на южный.
Я ничего с собою не возьму,
И потому мне ничего не нужно.

Что было прежде, будет и потом,
Что было сотворенным – сотворится.
Сегодня смех, веселья полон дом,
А завтра всплачет тот, кто веселится.

В моря из рек текут потоки вод,
Чтоб облаками возвратиться в реки.
Приходит род, и вновь проходит род,
И только Ты господствуешь во веки.

Восходит солнце и зайдет опять,
Чтоб воссиять по-новому над тьмою.
Мне ничего не страшно потерять,
Будь только Ты, Царю царей, со мною.

Всему под небесами свой черед,
Своя пора и время всякой вещи.
Блажен, кто эту истину поймет,
Но преблаженнее обретший Вечность.

Людская память – вешняя вода,
Она умрет, как город осажденный.
Блажен, кто никого не осуждал,
Но преблажен за Правду осужденный.

Безумию под солнцем нет конца.
И мир на Бога возвеличил слово.
Восстала тварь на своего Творца,
И это тоже на земле не ново.

Нечестию живущих нет границ,
И люди жить и умирать устали.
О, семя любодеев и блудниц,
Когда б вы знали на Кого восстали!

Не возноситесь, Судия воздаст,
И это будет бедствие из бедствий.
Святы твои слова, Екклесиаст,
«Все, что без Бога – суета суетствий!»

Но верю я, что Истина Сама
Во век восторжествует над землею.
И будет свет, и посрамится тьма,
И сокрушится всяк, творящий злое!
1987 год

Живи с распахнутой душою,
Встречая зори босиком.
Не можешь стать водой большою —
Будь малым чистым родником.
Живи всегда мечтой высокой,
За все Творца благодари.
Не можешь стать звездой далёкой —
Хотя б огарком, но — гори!
25.10.2005г. скит Ветрово

* * *
МОЛИСЬ, НАРОД

Мне говорят (уж эти богословы!) –
Господь один, да разные пути.
Пора забыть оплошности былого,
И вместе ко спасению идти.

Даёшь любовь! Да здравствует терпимость!
Никто не прав! Никто не виноват!
Вне всяких вер над всеми Божья Милость!
Всё хорошо, и Ангел бесу брат!

Несутся отовсюду кривотолки,
Кто, дескать, может Истину объять?
Мол, зеркало разбилось на осколки,
И наша цель – всё заново собрать!

Лукавый люд! Почто блукать словами?
(Да сгинут Православия врази!)
Ведь зеркало, составленное вами,
Обезобразит, но не отразит.

О, древней башни новые прорабы,
Кому на пользу вавилонский лад?
Я и гроша за истину не дал бы,
Которую сплели из полуправд!

Неслыханное прежде ослепленье,
Подмен или измен угарный дым:
Величить отступленье просвещеньем,
Гордиться отступлением своим!

Охальники родимого порога,
Доколе околесицу пороть?
Да, Бог один. Откуда ж истин много?
Или уже не Истина – Господь?

А тьме и Свету – не соединиться!
Не прогадай, благовеститель лжи.
Коль издыхал у собственной пшеницы,
Спасёшься ли у сорняков чужих?

О, сеющие пагубное семя!
Не за горами воздаянья час!
Что широта, возлюбленная всеми?
Бог уготовал узкий путь для нас.

Экуменизм – постылая блудница!
Она душой о чадах не болит.
И дом её со срамом разорится
Погаными, с кем пред детьми блудит.

О, кривовер! Не сам ли раздвоился,
Головушкой вертя по сторонам?
Иль позабыл? – Христос не разделился,
И вера благодатная – одна!

Молись, народ, о Чистоте радея,
От Храма Божьего не отврати лица.
Не отпадай, внимая блудодеям,
Но стой за Православье до конца!
12 августа 1996. Скит Ветрово

* * *
Смири себя. И Бог тебя простит.
И узришь естество в ином звучанье,
И Звёздный мир и дол сорастворит
В непостижимом таинстве молчанья.

Молчание, зовущее горе…
Великим ладом полнится творенье.
И в свете звёзд, и в чуткости дерев –
Во всём я узнаю Богоявленье.

Как близок Бог! Умом не разуметь.
Глаголом не коснуться дивной сути.
И только сердце не престанет петь,
Что Благ Господь! И Милостив! И Чуден!
19 января 1997. Крещение Господне. Скит Ветрово

* * *
Дорогие мои, это всё!
Отовсюду хула и глумленье!
Нас теперь только чудо спасёт,
Да хотим ли мы сами спасенья?

Где народ мой? Ау! Что со мной?
Я не вижу родимого люда.
Потому-то и правят страной
Подлецы, проходимцы, иуды.

Наши души пускают на слом.
Нам шипят, указуя на стойло.
И молчим, позабыв обо всём,
Всё меняя на горькое пойло.

И не чуя особых утрат,
Мы таскаем чужие обноски,
И в припадках заходимся в лад
Жеребцам и кобылам с подмостков.

Окропить бы Крещенской водой
Одержимых безудержной корчью.
Русь моя! Боль моя! Что с тобой?
Кто навёл эту тяжкую порчу?

Горе, горе над Русской Землей!
Разгулялись в открытую бесы.
Размелькались, под хохот и вой,
И рога, и копыта, и пейсы.

О, народ мой! Довольно дремать
Помолись перед Подвигом Богу.
Православная Родина-Мать!
Двери ада тебя не возмогут!
16 января 1997. Скит Ветрово

ТРИЕДИНАЯ РУСЬ
Дорогие мои! Что же мы натворили, наделали?
Опорочила всё! Растерзала Отечество гнусь!
Триединая Русь! Русь Великая, Малая, Белая,
Кто тебя разделил, неделимая Русь?

Отстрадали отцы, отошли во обители лучшие.
Нам бы Веру и Мужество их в искупительный час!
А братаясь вовсю с палачами безвиннозамученных,
Попираем отцов-матерей, убиенных за нас.

Триединая Русь! Ты земное подобие Троицы.
И прискорбна душа за напоенный ложью народ.
Возрождайся, ликуй перезвоном воссозданной звонницы,
Триединая Русь, Православный Оплот.
14 мая 1997. Полоцк

8Колокольный звон
Над землей плывает,
А в монастыре
Братский хор поет:
— Господи, помилуй.
Инок-канонарх
Положил поклон.
И тотчас затих
Колокольный звон.
— Господи, помилуй.
— Господи, воззвах, —
Тенор возгласил,
Канонарху хор
Слаженно вторил.
— Господи, помилуй.
Свечи, образа,
Мантии, кресты.
Братия поет
Грустный глас шестый
— Господи, помилуй.
Странники стоят,
Молится народ.
Русь еще жива,
Русь еще поет.
— Господи, помилуй.
Схимники в крестах,
Бороды, как снег,
Потупив глаза,
Молятся за всех.
— Господи, помилуй.
Братский хор умолк,
Снова перезвон.
Только слышно мне
Как со всех сторон:
— Господи, помилуй.
Твой черед настал.
Молодой звонарь,
Пробуди простор,
Посильней ударь.
— Господи, помилуй,
С музыкой такой
Хоть иди на смерть!
Много ли тебе,
Русь Святая, петь?

Страшный год
Я вижу! Вижу этот страшный год!
О нем рекли еще во время оно!
Денница падшая на царствие ведет
Свое исчадье в храме Соломона.
Израиль в нем не чает и души,
Мессией богохульно величает.
— «Шолом!» — визжат пейсатые мужи:
Антихристы Антихриста встречают.
Их час настал! На троне — жидовин!
Печать готова! В страхе гой вселенский!
Пляши, Сион! Покуда Божий Сын
Не заключил тебя в огонь геенский!
И ты в геенне, пишущая рать!
О, мнози пси! Вам — хульщикам России —
Веками языки свои жевать,
Которыми служили лжемессии!

Три вида зла
Три вида зла я видел под луной,
О нем шептать привыкли за спиной.
Мы, знамо дело, выскажем в упор,
Слепым в прозренье, недругам в укор:
Когда блудница в брачном одеянье,
Когда дают иудино лобзанье…
Но горше первых — третий вид:
Когда Россией правит жид.

И вижу в окровавленной луне,
Что от племен языческих сокрыто:
Сгорит земля и вся дела на ней,
И небеса совьются, яко свиток.
И звезды, сотрясаясь, ниспадут,
И будет ужас и тоска в народе…
Не потому ль дрожащую звезду,
Уединясь, ищу на небосводе?
Она дрожит, пока ещё дрожит,
Желанный свет бросая пешеходу…
О, сколько мрака на земле и лжи,
Что Божий гнев коснётся небосвода.
20 мая 1991. Киев. Феофания.

Когда вода самозамкнётся,
Прервав с источником общенье,
То вырождается в болотце,
Не замечая вырожденья.
Когда листва с дерев спадает
(Сия пора воспета музой),
Её метёлкою сметают
И величают словом «мусор».
Когда пророк захочет сбиться
С пути, указанного свыше, —
Пророка обличит ослица
За то, что Бога не услышал.
О, Древо Вечное, Живое!
Источник мой, дышу мольбой,
Чтоб отпадающей листвою
Не оказаться пред Тобой.
6 апреля 1991. Лисьё

Капля правды перевесит мир
Хотя и рядом, да не вместе
И грех, и святость столько лет.
Но капля Правды перевесит
Греховный мир — прельщенный свет.
А ложь над новым поколеньем
Восходит Истиной, как встарь.
И хулит Бога в ослепленье
Из праха созданная тварь.
Увы, неправда не престанет
Собой вселенную питать…
И всё же капля перетянет —
Пречудной силою Креста.
11 мая 1991. Корецкий монастырь.

И обошли стороною
Некогда верные, что ж,
Разве замечено мною —
Всяк человек ложь?
Правда сия сдавила,
Словно венец тернов.
Впрочем, и Это было,
Нет, этот мир не нов.
Он разделён на жертвы,
На палачей и зевак.
И ублажаю мертвых:
Их не предать никак.
Горечь сего ублаженья
Немощь мою выдает:
Кто не отверг утешенья,
Тот не для Бога живёт.
И опускаю руки
В невыносимый час.
Да, дорогие други,
Я не святее вас.
Мне б затвориться, каясь,
Не отвечать на стук,
Но, никого не впуская,
Вдруг не открою Христу?
…Воды, взыдоша воды,
Мрак над моей главой…
Больно, душе? Да что ты!
Будто тебе впервой!
Боль растопчи и выбрось,
Следуй путём утрат,
(Много садов, но выбрал
Он Гефсиманский сад).
Не упивайся болью —
Прошлого не вернёшь.
Был бы Господь с тобою,
Всё остальное — ложь!
20 мая 1991. Киев, Феофания

Столько боли кругом, столько боли!
Горькородна вода бытия.
Только радости — вольная воля,
Да сомнительна радость сия.
И уже, как ни думай, ни охай,
Безпросветность не станет светлей…
Я назвал бы Россию Голгофой,
Но Голгофа одна на земле.
29 декабря 1992. Поезд Брест-Петербург

А Церковь — нечто более, чем мы.
Не высказать Её надмирной сути.
Она — Источник, не подвластный мути,
Она Надежда посреди чумы.
Единая Святая Церковь — Мать.
Род человечь забыл о покаянье.
Ликует враг. Напрасно ликованье:
Тебе одной Сиять и Побеждать.
5 ноября 1992. Боровик

Любая крайность — в пагубу дорога.
Как много говорящих обо всём.
…Мне жаль людей, не ведающих Бога,
И жаль людей, всезнающих о Нём.
О, богослов! В запретной выси роясь,
За мудрованье Царства не лишись.
…Кто после Правды продолжает поиск,
Тот ищет лжи.
15 февраля 1994. Скит Ветрово

6Великоросс! Какая высота
В одном именовании твоём!
Но помни, ты без Бога — сирота
(Ужели и теперь не сознаём?).
Великоросс! Сорви с себя ярмо,
Заморский хлам, личины, бубенцы!
Доколь плутать? Иди стезёй прямой,
Которой шли и деды и отцы
(Святые наши деды и отцы!).
Великоросс! Хулу и грязь сотри,
Охальников своих перешагни!
Пусть ад кругом! Россия — Третий Рим!
И соль земли, и свет! Молись! Храни!
Великоросс! Куда ещё нас бить?
От головы до пят сплошная боль!
Решай, не медли — быть или не быть?
Кто на тебя, когда Господь с тобой?
10 декабря 1994. Скит Ветрово

Царю Небесный! Творческая Сило!
Утешитель! Источник всяких благ.
Дух Истины, Который не вместила
Земля, не сотворённая для зла.
Ты подаёшь просящим обновленье,
И наполняешь души Красотой,
И призываешь вся к соединенью…
Кто слушает Тебя, о Дух Святой?
Иным, иным наполнены народы,
Оземленев, окаменев нутром.
И воздыхает о царях природы
Земная тварь пред Истинным Царём.
Одна она о вечном изнывает,
Всегда верша служение своё,
И, чая избавления, играет
Коленцами незримых соловьёв.
2-3 июня 1996. Скит Ветрово

Матушка Добрынюшке наказывала,
Государыня Добрынюшке наговаривала:
— Ой ты сын мой любезный, свет Деменьтьевич,
Что повесил, кручинясь, буйну голову ?
Ты бы взял в свои ручки белые
Гусли звонкие, сладкогласные.
Стал бы петь да потряхивать кудрями,
Да меня потешать, матерь старую.
Матушке Добрынюшка наказывал,
Государыне Добрынюшка наговаривал:
— Ты прости, государыня-матушка.
Не поется мне, не играется,
Не пощипывать мне струн серебрянных,
Не потряхивать весело кудрями.
Я вчера скакал по Святой Руси,
Я стрелой летел ниже облака,
На высоком холме свой раскинул шатер
Поглядеть орлом землю русскую.
Поглядел вокруг и на землю пал,
И лежал, как труп, на сырой земле,
Об одном просил, об одном молил:
— Расступись земля, приюти меня !
Видел я на Руси оскудение,
Видел мерзость кругом запустения,
Церкви белые оскверненные;
Басурманами разоренные.
Басурмане те не из тартара,
А своих кровей, лыком шитые.
И любой холоп, шут гороховый
Над рабами Христовыми тешится.
Сатана восстал на Святую Русь,
Понаставил бесовские капища,
Поклоняются люди идолам,
Как один спешат на позорища.
Стар и мал равны, все с ума сошли,
Отреклись от Бога, безумные,
Православнув веру забросили
И живут, жуют будто вечные.
Отдают детей обучать уму,
Обучают их жить без Господа,
А князья одну думку думают,
Как без Бога им миром правити.
Скоморохам житье — лучше некуда,
Приосанилось племя вертлявое,
Позабыли напевы родимые.
И гудят гудцы непотребное.
Из заморских стран едут нехристи
И с собой везут нравы срамные,
Всем заморским Русь заполонили,
Так что духу нет православного.
То, что срамом слыло, стало славою,
То, что славою было — оплевано.
А князья одну думку думают,
Как без Бога им миром правити.
Эх, князья, князья, доля горькая,
Вам придется жать то, что сеете.
Матушка Добрынюшке наказывала,
Государыня Добрынюшке наговаривала:
— Ох и глупый ты сын, свет Деменьтьевич,
Не набрался поди уму-разуму.
Не пришла еще ночка темная,
Ночка темная, тьма кромешная.
Есть еще на земле сыны русские,
Православную веру хранящие.
Сколько мучеников, исповедников
Пред Престолом стоят Вседержителя,
День и ночь умоляют с Пречистою
О родной стороне, об Отечестве.
И пока в Церквах Божиих молятся,
Панихиду не правь по Святой Руси.
Матушка Добрынюшке наказывала,
Государыня Добрынюшке наговаривала.
15 августа 1987 с. Родовое

* * *
Всезнайства ослепляющие блики.
Безумен, кто идёт по острию
И льстит себе, цитируя великих,
Их правду выдавая за свою.

Всезнайство говорит о мелководье,
О скудости несудоходных рек.
Слывущий мудрецом в простонародье,
Что знаешь ты, о гордый человек?

Бог судит не по знанью – по смиренью.
Что наше знанье? – тягостный обман…
Господь взыскует нашего горенья,
А не потуг холодного ума.

Не потому ль так тянется прохожий
На огонёк, светящийся в ночи.
…Огарок, но горящий, мне дороже
Большой непламенеющей свечи.

* * *
Во многом знанье — многая печаль.
Ветхозаветной мудрости не внемля,
Оставил я свой радостный очаг,
Чтоб оглядеть нерадостную землю.

О, хрупкость человеческого я,
Всё с рождества стремится к умиранью,
Познал я ныне бренность бытия
И изнемог от этого познанья.

О, горечь запрещённого плода,
Ты сердце отравила ненароком.
Кого винить, когда мои уста
Тебя впитали ароматным соком.

И понял я, что людям не взлететь,
Что мир обволокла иная сила,
И пожелал тогда увидеть смерть,
Но смерть меня тогда не посетила.

И я лежал, взывая в темноте,
В прохожей те́ни ожидая друга.
…И плюнул кто-то, проклиная темь,
Споткнувшись о протянутую руку.

* * *
Две головешки жалобно чадили,
Но люди торопливо проходили.
Вдруг налетел случайный ветерок,
Взметнулись искры, ожил огонёк –
И путник одинокий отогрел
Озябшие ладони на костре.

Присловица закончена уже,
Напрасно в ней выискивать усмешки:
Коль нету Духа Божьего в душе,
Талант и труд – простые головешки.

* * *
Видать, до гробового вздоха
Душой на перепутье стыть.
Мне хорошо, когда мне плохо,
Кого винить?

О, переменчивость природы –
То этот дождь, то этот снег.
Что клеветать на непогоду?
Она – во мне.

Не сам ли сеял у дороги?
Что ж от кручины издыхать?
Чего глазеть на злак убогий?
Готовься жать.

О, непролазное безпутье,
О, двоедушное нутро!
А роковое перепутье –
Как мир старо.

* * *
Маэстро кисти и палитры,
Певец изящной красоты.
Маг полотна, объект молитвы.
Всё это ты, всё только ты.

Миры иные создавая,
В порыве напрягаешь взгляд.
Живописуешь, сознавая
Свой дар, свой гений, свой талант.

Вовсю внимая вдохновенью —
Всегда ли с нужного конца?
Перемешав Творца с твореньем,
Собою заменил Творца.

Полубезбожник, полумистик,
Опомнись, друже, поостынь.
Ты может быть и гений кисти,
Но не источник красоты.

Оставь надменное творенье
Гордыню духа укроти.
Диагноз твоего паденья —
Любая из твоих картин.

Забудь о красоте безликой —
Она есть Бог, она свята.
И потому сказал великий:
«Спасёт народы красота».

Так будь же зеркалом у Бога,
И очищаясь, отражай.
Иначе красоту не трогай,
Не создавай, не искажай.

* * *
Доколь искать пленительное счастье?
Что даст оно страдающей душе?
Разменивая целое на части,
Мы и в духовном плачем о гроше.

О, причитанья, полные лукавства –
О славе, чести, о богатых днях.
Имеешь Бога? Бог твоё богатство.
Ужель и с Ним ты всё-таки бедняк?

Не удостоился учёных званий?
И вообще не знаешь ничего?
Ты знаешь Бога! Выше всяких знаний
Немеркнущая Истина Его.

И если уж достиг подножий Царских,
Забудь о рабстве, помяни родство.
Не мелочись, выпрашивая цацки,
Не оскорбляй Величие Его.

О, Милосердный! Припадая долу,
Готов поклясться волею своей, –
Все отыми, пусти по свету голым,
Но только будь Одеждою моей.

Есть только Ты, всё прочее излишне.
И Жизнь, и Смерть проходят суетой.
Возьми, что есть, и сродников, и ближних, –
Я при Тебе не стану сиротой!

Нужны ль дары скорбящему о большем?
Твоим Дарам Тебя не заменить.
Подай просящим, Милостивый Боже,
А мне с Тобою непреложно быть.

* * *
Нас куда-то несёт в непроглядную темь,
И погибельным вехам не видно конца.
Ложь и Смута окрест. Обратитесь в детей!..
Обратитесь в детей и услышите голос Отца.

И зовут купола к неземной красоте,
Но толпе по нутру больше злато тельца.
И коснётся ль кого? – Обратитесь в детей,
Обратитесь в детей и услышите голос Отца.

Так доколе себя хоронить в суете?
Пусть несут мертвецы своего мертвеца.
Заклинаю живых: обратитесь в детей,
Обратитесь в детей и услышите голос Отца.

5
Не верьте говорящим: «Зде Христос.
Пред Ним склонились и Восток и Запад.
Целит народы, тих, длинноволос…»
Господь придёт, как молния, внезапно.

Вы слышали, восстанут лжехристы?
О них уже глашают лжепророки.
Безумцев воспевая, как святых,
Безумию торят пути-дороги.

О, человек! Каких высот достиг,
Христово заменив своим ученьем?
Коль Заповедь не в силах понести –
Не заменяй: напьешься обольщенья!

Целителей сейчас – хоть пруд пруди,
Волхвуют над водою «чудотворцы»…
И только мнится: снова Он один,
Приемлет эту воду словно оцет.
7 февраля 1993. Каменец

* * *
Ах, оставьте, не нужно тревожить
Эту воду у мокрых обочин.
Лужи спят на раскисшем ложе,
И, конечно, мечтают о большем.

В их мечтах одинокий месяц,
Капли звёзд, придорожные кущи.
И никто до утра не месит
Сапогами больные их души.

О, блаженное время покоя,
Одиночества и чистоты.
Холодея в серёжках стекольных,
У канавы столпились кусты.

Отстоялись, забылись лужи,
Осторожно, смотри, не задень.
Ведь и так их усталые души
Суетой испохабит день.

И окончится звёздный праздник
Под ногами зевак и растяп.
И захаркают лужи грязью,
За раздавленный месяц мстя.

…Спите, лужи. Обиды в прошлом.
Блеск и гладь, хоть неси коньки.
Спите, спите до первой подошвы,
Искалеченные родники.

***
В минуту скорбную сию
Прости меня, Господь,
Что я сегодня отпою
Свою живую плоть.
И да не будет мне виной
Безумие мое.
В местах, где лечь мне суждено,
Никто не отпоет.
Не завезут из этих мест
В церковные врата.
Ведь там один лишь только крест —
Созвездие Креста.
Ну а пока я расчешусь,
Умоюсь в роднике,
Соборным маслом освящусь,
Зажгу свечу в руке.
Поклон глубокий положив,
Расстанусь с суетой,
Открою на исход души
Канон ко Пресвятой.
Тоской предсмертною объят,
Твержу, твержу, как стих —
Избави, Радосте моя,
От прежних дней моих.
Я все обеты преступил,
Неправде послужив,
Одну лишь истину открыл,
Что даром жизнь прожил.
И даже истины одной
И той не понести.
Прости меня, Создатель мой,
За все меня прости…

Ночь развела густую тушь,
Сосною заскрипев,
Мою последнюю мечту
Исполнив на себе.
Никто у Бога не забыт,
Никто не сирота.
Всех неотпетых озарит
Созвездие Креста.

** *
И вижу в окровавленной луне,
Что от племён языческих сокрыто:
Сгорит земля и вся дела на ней,
И небеса совьются, яко свиток.

И звезды, сотрясаясь, ниспадут,
И будет ужас и тоска в народе…
Не потому ль дрожащую звезду,
Уединясь, ищу на небосводе?

Она дрожит, пока ещё дрожит,
Желанный свет бросая пешеходу…
О, сколько мрака на земле и лжи,
Что Божий гнев коснётся небосвода.
20 мая 1991. Киев. Феофания.

* * *
Если б я не познал тайну Богообщения,
Повторил бы теперь, что не раз говорил, –
Я на этой земле не нашёл утешения,
Знать, её не для этого Бог сотворил.

Отовсюду печаль, отовсюду томление,
И рождается в муках дитя, вопия.
О, земная юдоль, о, купель очищения,
Смертоносна без Господа горечь твоя!
10 мая 1991

9
Не разрывайте Истину на мнения.
Вы скажете: отчасти правы все?
Но это полнолуние осеннее
Не отразить мерцающей росе.

Ах, это отражение отчасти,
Мерцанье, не колеблющее тьму.
Отчасти кем-то познанное счастье
Не даст Блаженства в Вечности ему.

Святая Вечность – Богооткровенье…
Безвременность, Безкрайность, Полнота.
Мы и тебя меняем на мгновенье,
На жизнь, на миг летящего листа.

Как жаждет изнывающий от солнца
Водою освежиться за труды!
Но брызгам долгожданного колодца
Не заменить колодезной воды.

Нет ничего на свете окаянней
Неполной правды – в ней всегда обман,
А капля оживает в океане
И гибнет, оставляя океан.

О, неделимость Истины Превечной,
Премудрость и Препростость бытия,
Почто дробит тебя дух человечий
Безумством человеческого «я»?

Любое отраженье – искажение,
Любое осуждение – не суд…
Не разрывайте Истину на мнения,
Взгляните на дрожащую росу.
15 марта 1991. Санкт-Петербург

* * *
Блажен, кто Истину не продал,
Блажен, кто в Правде устоял.
Речь не о вас, певцы свободы,
(И не о нас, душе моя).

Увы, увы! Хвалиться нечем
И тем, и этим, и другим.
Одни и те же лица, речи,
Один и тот же праздный гимн.

А ты, поэт? О чём вещаешь,
Держа плакатный матерьял?
К какой свободе призываешь,
Свою свободу потеряв?

Кому витийствуешь в угоду?
Иль одолел тщеславья червь?
Что за глаголы шлёшь народу,
Народом величая чернь?

Почто во всём великолепье
Десницу к небесам воздел?
И я, понятно, не за цепи,
Но за свободу от страстей.

Безстрастие – удел немногих,
Познай, зовущий в никуда:
Свобода истинная в Боге,
Она – Христом и для Христа!

Поэт – кто, суету отбросив,
Перечеркнёт плотское «Я».
Поэт – всегда хоругвеносец
На крестном ходе бытия.

С тех пор, как Бога позабыли,
Народы шествуют во лжи.
И люди Истину разбили
На много правд – своих, чужих.

И мыслят страстные поэты,
Хотят друг друга побороть.
Но Истина не будет чьей-то:
Она для всех, Она – Господь.

И если Бог святую лиру
В перста избранные вложил,
Не оскверни служеньем миру,
Ему, Единому, служи.
27 марта 1991. Печоры

* * *
Страх Господень – авва воздержания,
Воздержанье дарит исцеление.
Лучшая поэзия – молчание,
Лучшее молчание – моление.

Лучшая молитва – покаяние,
Покаянье тщетно без прощения.
Лучшее пред Богом предстояние –
В глубине высокого смирения,

Я забудусь в таинстве молчания
Пред иконой чудной «УМИЛЕНИЕ».
Да очистят слёзы покаяния
Высшую поэзию – моление.
28 марта 1991. Печоры
* * *
Ублажаю постигших разумение Правды.
Нет иного исхода за столько веков.
Вот и я на земле ничего уж не жажду:
Только в Боге нет боли, только в Боге покой.

Сколько раз я лежал на виду у прохожих,
Обмирал, в исступленье взывая: «Прости!»
И тогда осознал, не кляня бездорожье,
Что Найти – полспасения, нужно Дойти.
Я кровавил тоской, постоянно теряя.
В ров отчаяния неключимый * впадал.
Я ещё не дошёл. И дойду ли? Не знаю.
Но Надежды своей никому не отдам.
22 февраля 1993. Брест
* Неключимый – непотребный, негодный

* * *
Хочу молчать, за всех и вся смиряясь,
Вбирать в себя целительную боль.
Не словоблудить, знаньем надмеваясь, –
Кровоточить безмолвно пред Тобой.

Язык мой косен. Спутаны напевы,
Любое слово ложью отдаёт.
Обвисли чётки безнадёжно в левой,
Но сердце чует, знает Твой приход.

Моё неутолимое Желанье!
Прими немое воздеянье рук.
Слова, понятья поглотит молчанье,
Лишь Ты и я, и никого вокруг.

О тишина! О мрак Богопознанья,
Затмивший жалкий человечий свет.
Истаял я от Твоего дыханья.
И изнемог: Тебя уж боле нет.
14 февраля 1994. Скит Ветрово

* * *

Мирскую лиру отлагая
(Пора, мой друг, давно пора!),
На вольный лад перелагаю
Творенье дивного пера.

Прими вечернее моленье,
Даждь разум истинно воспеть,
Грехописаний оставленье
Пошли, Поправый Смертью Смерть.

Придите, воздавая Славу,
Воспойте, Воскресенье зря,
Его Превечную Державу,
Благоутробие Царя.

Грехи людские пригвоздивый,
Омывый Кровью на Кресте,
Собой Адама воскресивый
В первоначальной Красоте.

О иудеи! Роде лживый!
Любомятежные сыны!
Царю царей непостижимый
Распялся волею за ны!

Богопротивное исчадье!
Доколе ненавистно лгать?
Кого безумною печатью
Хотели в Гробе удержать!

Да веселится Небо свыше!
Да умолчит Земля от слёз!
Имеяй уши да услышит:
Воскрес поруганный Христос!!!
19 декабря 1994. Скит Ветрово

Портрет 1
Когда часы пробьют двенадцать,
Напоминая о былом,
Не торопитесь подвизаться
За шумным праздничным столом.

Не призываю к воздержанью:
Глухим призванья ни к чему.
Иная жизнь, иное званье, –
Дай, Боже, выплыть самому.

Но призадумайтесь, кто слышит
(Всё не убудет коньяку), –
И мальчик радуется лыжам,
Не зная, что свернёт башку.

Но что слова? Гремит гитара,
И кто-то пляшет от души.
А новый год – брательник старым,
Давай, губерния, пляши!

А в пляске той – ан показалось? –
Весёлости – на медный грош.
Что ж, хоронясь за разудалость,
Об пол ногой с тоскою бьёшь?

Угомонитесь, в самом деле!
Гулянье катится к утру.
Ах, это бурное веселье,
Как говорится, не к добру.

Затихнут гульбища мирские,
Когда последнее допьют…
И если праздники такие,
То что же будни? Бедный люд!
1 января 1995. Скит Ветрово

Да будет всё по Милости Господней!
Что сотворим в теперешнем году?
Ещё одно движенье к преисподней?
Иль покаяньем отвратим беду?
Грядущее отнюдь не осчастливит…
Кто ищет счастье в золотом тельце,
Наверняка последнее отымет —
Не нынче, так когда-нибудь, в конце.
Что впереди? Смятение, разруха?
Иль Божий гнев обыдет стороной?
Но вижу я — и ужасаюсь духом:
Несётся Бледный Всадник надо мной.
Который Ангел протрубил вселенней?
Какая Чаша пролилась на нас?
Ослепшее земное поколенье,
Не в этом ли году прииде час?
Всё может быть! Жнивьё давно готово.
Но верного — ничем не одолеть!
Кто разлучит ны от любви Христовой?
Ни теснота, ни нагота, ни смерть.
2 января 1995. Скит Ветрово

О ЧЁМ ВОЛНУЕШЬСЯ, БЕРЁЗА?

О чём волнуешься, берёза?-
Зачем тоскуешь в поздний час?
И изредка теряешь слезы, —
Ты плачешь, милая, о нас.

О нас, разумных, но заблудших,
Ведь мы от Бога отошли.
Найти хотели жизни лучшей,
Но кроме горя не нашли.

О нас, самолюбивых людях,
Почтенных Богом выше всех,
Презревших правду,
горделивых
И возлюбивших гнусный грех.

Что мы забыли назначенье,..
От цели жизни унеслись.
Не дали вечности значение,
В погонь за ветром понеслись!

Что в Божий храм ходить не стали,
Но к басням слух свой преклонив,
Молиться Богу перестали…
Свет вечный мраком заслонив!

И в демоническом стремлении
Красу природы затоптав…
И отличились в извращении —
Себя на веки запятнав.

Для многих Бог — насмешка ныне
Позором вера обнята…
И вся поругана святыня
Пришла глумленью полнота.

Не плачь, родимая берёза,
Ведь люди сами знают всё.
Пока не поздно, пусть льют слёзы
За отступление своё.

Иначе враг людей – безпечность
Своё злодейство завершит.
Разлучит с Богом на всю вечность
И в ад кромешный заключит!

Блудный сын

БЛУДНЫЙ СЫН
Одно из мест Евангельского чтенья
Волнует сердце скорбью без конца.
…Юнейший сын, взяв долю от именья,
Пошел далече от Любви Отца.
И, окунаясь в блудные стремнины,
Познал впервые мрак голодных дней.
И прилепился к жителю чужбины,
И тот его послал пасти свиней.
Здесь отроча хлебнул тоски-печали.
Не насыщаясь, с мукой на лице,
Хватал рожцы. Но от корыта гнали.
И, издыхая, вспомнил об Отце.
(Прости, Отец, лукавство человечье.
Зело непостоянен род людской.
Нас одари — и мы уже далече.
И только голод нас влечет домой).
«Зачем я здесь лежу и умираю?
Наемник у Отца не рад хлебам.
Пойду к Нему. Он Милосерд, я знаю,
И так скажу, припав к Его стопам:
Я согрешил пред Небом и Тобою.
И совестью, и голодом гоним,
Молю — покрой падения Любовью,
И сотвори наемником Своим».
И тотчас встал — Надежда укрепляет.
И поспешил на правый Суд Отца.
В нечистоте, в лохмотьях — он не знает,
Что ждет его у Отчего крыльца.
…Отец его увидел издалече.
И, радостью великою светясь,
Раскрыв объятия, Сам бежит навстречу,
И лобызает бедное дитя.
А в горле комом — грешен пред Тобою.
И называться сыном нету сил.
Отец в ответ одеждой дорогою
И чудным перстнем чадо одарил.
Сыновний перстень по руке пришелся.
И громкий глас раздался над толпой:
«Мой сын был мертв. И ожил. И обрелся.
Придите все, порадуйтесь со мной».
А старший сын, дивясь на пир богатый,
Сказав Отцу укорные слова,
Не пожелал узреть родного брата…
О, Праведность, всегда ли ты права?
Права ли ты, трудясь за награжденье?
Но, даже и достойная венца,
Отказывая плачущим в прощеньи,
Стоишь далече радости Отца.
Одна Любовь приемлет и спасает.
Она уже — Награда без наград.
А Праведность без Оной обрекает
Стоять столпом у растворенных Врат.
Отец отцов! Единый Сердцеведче!
Прости меня, юнейшего умом.
И я наследство расточил далече,
И, издыхая, помянул Твой Дом.
Я жрал рожцы мечтаний и деяний,
И был рабом у общего врага.
Изведал горе горькое скитаний,
И не дерзаю пасть к Твоим ногам.
И, все-таки, когда приду с Надеждой,
Убогости моей не отвратись.
Я обойдусь без дорогой одежды —
Мне без Тебя уже не обойтись.
* * *
Все пред Тобой — мимоходящий дым.
Подобно свитку, Небеса совьются.
Склоняюсь пред Могуществом Твоим,
Но возлюбил, как Человеколюбца.
О, Милующий, Любящий спасать!
Чем отплатить за все благодеянья?
Я только приготовился воззвать,
А Ты услышал ранее воззванья!
Не обошел погибельные рвы…
О, Сердцеведче, все мое Ты знаешь!
Хотел исполнить заповедь — увы!
Но Ты и намерение лобзаешь!
Дышать Тобой — познать благую часть.
Стою, истаивая у Распятья.
Я даже не успел к Тебе припасть,
А Ты уже раскрыл Свои объятья!
* * *
БЛАГОСЛОВИМ И ЭТУ ДОЛЮ
Душе моя! Умножь старанье,
Да со Христом тебя узрю.
Не возглаголи в оправданье —
Что может нищий дать Царю?
Когда ни в чем не виноваты,
Предстанем молча пред судом,
Как Истина перед Пилатом —
Тогда Христу взаймы даем.
Плевки, навет, оклеветанья
Не удосужимся отмыть.
Что нам людское оправданье,
Когда Христу даем взаймы!
И если будет Божья воля
Изведать горькое сумы,
Благословим и эту долю:
Ведь мы Христу даем взаймы.
Все до последнего оставим,
Простим заклятому врагу.
Мы все равно не прогадаем —
Бог не останется в долгу.
И дабы гордость не питали,
Что слишком много понесли —
Мы от Его Щедрот давали,
Иначе, что бы мы смогли!

http://tropinka.orthodoxy.ru/zal/poezija/roman/

http://www.bogistina.info/stichi/roman/st_sam.shtml

http://proza-pravoslavie.narod.ru/ieromonax_Poman.html

http://pravlitlug.ru

http://blagogon-ru.1gb.ru/digest/378/

http://pesni.voskres.ru

Иеромонах Роман Портрет