Метки

, , , ,

Старец архимандрит Кирилл (Бородин)(1930-1998)

Архимандрит Кирилл Начало 80-х годов«Настанет время, когда деньги исчезнут и будут электронные карточки, а верующие, которые этого не примут, на одной только картошке жить станут, как в войну. А на Западе даже и так верующим не прожить, потому старец благословлял всех в Россию переезжать… Отец Кирилл говорил нам часто, особенно перед смертью: «Россия есть Россия, она хоть и нищая, да по-нищенски подаст, а тут даже богатые не дадут так, как в России подаст нищий»…»

Воспоминания игумении Евфимии (Белохвостиковой): Я познакомилась с отцом Кириллом в ту пору, когда болела: у меня был рак, и врачи настаивали на операции. Лечили меня в кремлевской больнице (сестра по знакомству договорилась). Два раза меня прооперировали, всеми возможными средствами лечили. Один раз я случайно услышала, как Храм во имя святых равноап.Константина и Елены Целиноград нач.70-х годовврачи сказали мужу про меня: «Она не проживет больше двух месяцев». Тогда я решила поехать в церковь — причаститься. Раньше я в храм не ходила, да и запрещали. В Ивановской церкви (единственном действующем в 1970-е годы храме Свердловска (Екатеринбурга)) я узнала о целиноградском отце Кирилле, взяла его адрес у отца Владислава Питкевича.

Привезли меня домой (сама я ходить уже не могла), и я, все рассказав мужу, попросила, чтобы он отвез меня в Целиноград к отцу Кириллу. Муж не согласился, сказал: «Ты ведь не ребенок, умрешь еще в дороге, что тогда с тобой делать?» Я заплакала, стала упрашивать отвезти меня к батюшке. Он ни в какую. Все-таки Господь послал мне человека.

Нашлась женщина, которая как раз собиралась ехать в Целиноград. Меня завернули в одеяло и погрузили в машину. На вокзале наняли носильщиков, которые занесли меня в поезд. Я пролежала, не двигаясь, до самого Целинограда. Там мне помогли два студента, которые донесли меня до такси. Доехали мы до самых монастырских ворот, а там спрашивают, кто мы и откуда. Я говорю: «Мне нужно отца Кирилла». Через пару минут выбегает шустренький молодой батюшка: «Вам кого?» — «Отца Кирилла». — «А это я и есть!»

Отец Кирилл сказал, чтобы меня занесли к нему в кабинет. В кабинете меня усадили напротив батюшки, а он мне и говорит: «Я тебя вылечу, мать, вылечу, не умрешь, через двенадцать дней ты уже сама домой поедешь». Я ему: «Я ведь, батюшка, сбежала, меня будут искать и волноваться», на что отец Кирилл меня успокаивает: «Никто тебя искать не будет, я помолюсь, и все устроится».

Прожила я в монастыре двенадцать дней. И все лечение мое было — отчитка и Святое Причастие. Что отец Кирилл сам делал — не знаю. Жила я там в монастырской гостинице, в отдельной комнате. Так как я была лежачая больная, то старец приставил за мной хожалку — матушку Мисаилу. Дай ей Бог доброго здоровья! Я лежала и читала молитвы, которые дал мне батюшка. Отец Кирилл отчитал меня два раза, на третий раз я уже сама пришла в церковь причащаться. Перед отчиткой отец Кирилл сказал нам, чтобы мы не боялись, так как все будут кричать на разные голоса, но никто никому не помешает и не повредит. Так и вышло. Прошло двенадцать дней, я исцелилась и уже без посторонней помощи поехала домой (женщина, которая меня привезла, уехала раньше). Муж был настолько удивлен моим исцелением, что даже глаза у него расширились. «Как он тебя исцелил?» — все спрашивал. Он никак не мог поверить в такое чудо: видел, что я лежала, а теперь вдруг ходить стала. Отец Кирилл перед отъездом дал мне горсточку конфет и сказал, чтобы я, когда приеду домой, закопала конфеты с западной стороны дома, но домой их ни в коем случае не заносила (такое в своем роде послушание). Я же вспомнила про конфеты уже будучи дома и отмахнулась, не придав значения словам старца. Так и оставила дома эти конфеты: в комод положила, там они у меня два месяца пролежали. Через два месяца приехала я к старцу, а он мне вдруг: «Что же ты ослушалась? Конфеты не закопала, так ведь и лежат у тебя в комоде. Приедешь — выброси немедленно». Отец Кирилл сказал: «Не переживай. Я тебя вылечу, только не сразу. Сразу нельзя, а то у тебя сердце слабое. Будешь лечиться постепенно». Второй раз со мной муж захотел поехать в Целиноград, но не смог. Я сказала отцу Кириллу про мужа. Он ответил мне, что муж мой к нему не приедет, а приедет только перед своей смертью. Так потом и вышло.

Ничто и никто не мог мне помочь так, как помогал отец Кирилл. Бывало, плохо станет или еще что-то случится, приедешь к отцу, и все как рукой снимет. А если далеко от него была, то водичка или масло, им освященные, помогали так же скоро. Два года я ездила к старцу — в 1979-м и 1980-м. Потом отца перевели в Ригу. В Риге квартиры священникам не давали. Нужно было покупать дом. Отец Кирилл купил дом с участком. Со временем все благоустроилось. И как только дом был полностью восстановлен, то у отца захотели этот дом отобрать, сказали, что он якобы незаконно приобретен. Два года судились, все-таки отстояли. Отец Кирилл уехал тогда в Чимкент, два года был там и затем вернулся в Ригу. А я этого не знала. И вот поехала на рынок за молоком, вдруг вижу — отец Кирилл стоит. Я сначала не поверила, думала, видение, а он мне машет. Я хочу к нему, а ноги не идут: хочу подойти и не решаюсь. Тогда отец Кирилл повернулся и пошел. На следующий день снова отправилась на рынок. Тут вдруг сзади кто-то мне глаза закрывает, я хватаюсь рукой за мантию: «Отец Кирилл, это Вы?» «Да, это я. Я теперь в Риге» — отвечает. Вот радости-то было. Я ему и говорю: «И я теперь здесь. Вы мне много помогали, теперь я Вам помогать буду».

Отец попросил меня за домом приглядывать, пока он в Чимкенте жить будет. Когда дом ему присудили, отец Кирилл уже полностью в Ригу перебрался. Ведь дом-то, когда купили его, совсем негодный был: ни крыши, ни потолка, подвал все время заливало. Но со временем отстроили его на славу: там и церковь, и гостиница, и трапезная, и баня-сауна были. Отец нанимал рабочих, многие трудились безвозмездно. Корову купили, потом еще одну. Всего пять коров у нас было. Целый монастырь собрался. Людей к нам много приезжало, всех размещали в доме. Был разборный домашний храм во имя Святителя Николая Чудотворца.

Изгнание беса ХристомПомню, как отчитывал отец Кирилл. После службы старец с амвона сказал: «Все недугующие, одержимые нечистым духом и немощные, останьтесь на отчитку». Расставив всех полукругом перед алтарем, он начал свой обход. Царские врата были открыты. Во время обхода старец вывел несколько человек, сказав, что отчитываться им не нужно. Так вот шел вдоль рядов и говорил: «Тебе не надо… тебе не надо… тебе не надо». Записал все имена и начал читать Евангелие, потом Псалтырь. И в тот момент, когда он стал молиться, называя наши имена, многие стали кричать, визжать, хрипеть, кукарекать, хрюкать, гавкать и плакать. Я сильно плакала и качалась. Рядом со мной стояла монахиня из Омска, так вот она ужасно ругалась. В ней, как потом выяснилось, было три беса. Отец Кирилл подошел к ней и спросил бесов, сидящих в ней: «Кто вас посадил туда?» Бесы, крича и визжа, отвечали из монашки: «Ленка, Ленка в Новосибирске, Ленка». Отец приказал им выйти, а они кричали: «Не выйдем, не выйдем». Тогда отец Кирилл говорит одному: «Выйдешь, я четкой тебя ударю!» «Выйду, выйду. Ухожу, уже ушел!» — закричал бес. Отец Кирилл велит другому: «Выйди». Тот заплакал и запричитал: «Не выйду, не выйду, я до Петра и Павла посажен». А третий бес закричал: «Выйдем, выйдем, не жги нас, ты и так сильно нас изжег». В этот момент из других людей закричали другие бесы на разные голоса: «Мы убьем тебя, слышишь, все равно убьем, нас много, а ты один, измучил нас всех, обжег. Все равно убьем!» После отчитки отец Кирилл стал возлагать на всех Евангелие. И после того как он возложил Евангелие на мою голову, я перестала плакать. На следующее утро он причастил всех, кого отчитывал. Старец отчитывал обычно не больше трех раз. После третьего раза редко кто оставался неисцеленным. Если же кто не исцелялся и после третьего раза, он отчитывал в четвертый раз. И тогда уже точно исцелялись все. Я выздоровела после второй отчитки. Правда, он мне сказал: «Вовремя приехала. Еще бы позже, и тебе никто бы уже не помог! Я теперь тебе умереть не дам».

Сестра моя тоже приезжала к отцу. У нее были опухоли, три шишки, которые ее душили. Когда отец Кирилл ее спросил, брала ли она что-нибудь от кого-либо, сестра вспомнила, что три шишки появились у нее после того, как одна знакомая дала ей три булки. Старец вылечил и мою сестру.

Я часто болела, и всегда меня отец Кирилл спасал. Бывало, если его нет рядом, я доползу до телефона, батюшка сразу трубку возьмет, помолится и скажет: «Господь да поможет тебе!» И все проходит. Для отца не было расстояний. Скольких он людей исцелил на моих глазах, не сосчитать! И по телефону лечил, и по письму.

31Один раз внучка моя Оля (старшего сына дочка) без вести пропала. Три дня ее не было. Я позвонила отцу Кириллу. «Оля, — говорю, — наша пропала». А отец мне отвечает: «Оля ваша в добром здравии и находится взаперти по такому-то адресу, — полностью улицу, номер дома, номер квартиры называет, а сам-то в Риге находится. — Возьми с собой несколько человек, вооружитесь, так как тот, кто внучку вашу украл, тоже вооружен». (Тот, кто украл Ольгу, был директором ее фирмы, не русский он был и хотел мою внучку вместе с подружками продать, вроде как в наложницы.) И вот пошли мы с сыном и его друзьями по этому адресу, ножи с собой взяли да палки. Звоним в дверь, а сын мой говорит: «Открывай, мы знаем, что ты здесь и Ольга здесь, дом окружен, и мы вооружены». Тот испугался, Ольгу вернул и подружек ее, и деньги отдал, те, что она заработала. Если бы не отец, неизвестно, что этот нерусь сделал бы с девчонками.

Матушка Софья (ныне настоятельница Покровского Верхотурского женского монастыря) рассказывала, что, когда умер митрополит Алма-Атинский Иосиф, то отец Кирилл разом бросил все дела и уехал на похороны. Владыка Иосиф святым человеком был, милостыню тайную творить любил. И матушке Софье поручал разносить ее ночью, чтобы никто не видел, и класть на порог или у забора того или иного дома. Матушка Софья говорила, что владыка Иосиф очень любил отца Кирилла и часто общался с ним. Один раз владыка сказал матушке Софье, что сегодня ночью к нему придет отец Кирилл. А ей уж больно хотелось посмотреть, что это за отец Кирилл. И вот, когда батюшка приехал к владыке, она стала разглядывать его через щелку в двери. Владыка с отцом Кириллом посидели, поговорили, помолились, и, не дождавшись утра, отец Кирилл уехал. Так они часто ночью встречались, видимо, от властей скрывали свое общение.

Отец Кирилл свою кончину предсказал день в день. Когда его отец Владимир (который в Оше служит) обмывал, то увидел, что все тело старца было в кровавых ранах, плоть отходила от костей. Страдал батюшка очень сильно. А я думала, почему это он руки держит подбоченясь, а у него, оказывается, под мышками были раны от диабета. Такие мучения, Господи помилуй!

Хотя отец мне сам говорил, что скоро умрет, я никак не верила — не вмещала это, как будто окаменелая была. Хотели его перевезти в Россию, но не получилось. Однажды он сильно заболел, а ему нужно было срочно ехать в Россию, к чадам. Врачи его предупреждают: «Нельзя Вам ехать, вдруг умрете в дороге». А отец им: «Вот и хорошо, что умру в России». Мне отец Кирилл говорил, чтобы после его кончины я через год переезжала в Россию.

У одной моей знакомой началась гангрена. Врачи сказали, что необходима срочная операция, а если операция не поможет, то возможна и ампутация ноги. Я уговорила ее слетать за несколько часов до операции на самолете к отцу Кириллу. Когда мы пришли к старцу, то он сразу сказал ей, что у нее гангрена, а нога уже вся черная стала. Отец посмотрел ее и дал наказ, как лечить. Знакомая моя исполнила все в точности, не забывая о молитве. Нога стала совершенно здоровой. Так отец Кирилл меньше чем за неделю исцелил такую тяжелую болезнь, на которую даже при лучшем исходе дела ушло бы полгода, если не больше. Через три месяца исцелившаяся приехала к старцу и привезла ему пятьсот рублей (по тем временам — большие деньги). Отец Кирилл денег не взял, а сказал ей, чтобы она подала в церковь за себя и за сына да благодарила Бога за исцеление. Старец еще произнес: «Десять лет у тебя ничего болеть не будет, а дальше — сказать не могу, так как ты водку пьешь». А женщина эта работала заведующей складом. И вот ровно через десять лет она снова приехала к старцу — нога заболела. Отец Кирилл вылечил ее за один день и навсегда.

Однажды отец Кирилл дал мне послушание продать на рынке всю нашу квашеную капусту, поскольку с деньгами у нас было плохо. Сколько я ни отказывалась, он все-таки уговорил меня. Послушание есть послушание. И вот пришла я на рынок, стою, торгую бойко. А стоящие рядом женщины меня предупредили, что директор рынка колдун и что он всех их мужей испортил. Смотрю, подходит ко мне мужчина, попробовал капусту, похвалил и попросил рубль разменять. Я ему разменяла. А к концу дня мне стало очень плохо: температура под сорок градусов поднялась, щеку так разнесло, что лицо словно в два раза больше стало. На правило я не пошла и к отцу не дошла, решила домой пойти. Пришла домой и места себе не нахожу. Собралась с последними силами и отправилась к отцу Кириллу, а он меня уже у ворот встречает со словами: «Ну что же ты, мать?! Люди за тысячи километров едут лечиться, а ты зачем домой пошла? Что это с тобой сделали? А ну пойдем!» Привел меня к себе в келию, посадил. Стал молиться и приложил руку к больной щеке. Прямо на глазах щека стала уменьшаться и уменьшаться, а рука у отца Кирилла, наоборот, начала распухать. Когда щека моя совсем исцелилась, отец сказал: «Теперь иди, работай дальше, а я уже тут как-нибудь сам разберусь». Отец Кирилл встал, приподнимая свою распухшую руку, и пошел на молитву. На следующий день рука у него была в порядке. Так лечил старец. Он словно брал часть наших грехов на себя, вымаливал нас, а сам тяжело болел и страдал. Всегда отец спасал нас и вдохновлял. Бывало, поработаешь, сильно устанешь, сил никаких уже больше нет, а отец подойдет, ободрит, два-три слова скажет и откуда-то вновь силы возьмутся, словно бы и не работала совсем.

Был у меня еще такой случай, уже в Риге. Я сказала отцу Кириллу, что мне нужно идти к дочери, а он меня не благословил (назавтра нужно было сажать картошку, и для этого был назначен подъем в полшестого утра). А я ему: «Отец Кирилл, да я у дочки переночую, утром к Вам приду». Батюшка отвечает: «Мы выезжаем в шесть часов, ты не успеешь». Я говорю: «Успею». Пришла домой к дочери и только под утро глаза сомкнула, никак не могла уснуть. Открыла глаза — без четверти шесть, а встать не могу, лежу как больная. И вдруг вижу: дверь в комнату Ангел 1 (2)открывается, заходит кто-то в белом, весь светится. Аромат по комнате пошел необычайный, словно миром или ладаном заблагоухало. Подошел ко мне этот человек, коснулся меня, и я словно очнулась. Встала, смотрю, а он через окно вышел и пошел на небо, а сам светится, и аромат чудный от него по всему дому. Я быстро оделась, выбежала, тут же поймала такси и ровно в шесть была уже у дома отца Кирилла. Села в автобус, отец мне и говорит: «Ну что, мать, говорил я тебе, что не успеешь, пришлось идти будить тебя, а так бы проспала». Только тогда я поняла, кто был этот светящийся человек, который меня разбудил.

Отец Кирилл очень следил, чтобы мы хорошо питались, чтобы все у нас было аккуратно, заботился о нас словно родная, любящая мать. Очень он добрый был, все раздавал нуждающимся. Иногда раздаст, а нам ничего не останется, мы заропщем, а он нас утешает: «Не переживайте, завтра Господь еще пошлет». Всех нас (монахинь) он взял к себе в духовные чада, когда мы были очень больны, смертельно больны, — здоровых среди нас не было. Всех нас вылечил и телесно, и духовно. Мы с ним и горя не знали, а сейчас вот тяжело стало.

Батюшка знал все наши помыслы. Он никуда не ходил, а духом все видел и тут же обличал нас. От него ничего невозможно было скрыть. Бывало, остановит одну, другую и говорит: «Ты сегодня зачем без апостольника ходила?» Или: «А ты почему раздетая спала, ты ведь монахиня?» Он приучил нас всегда говорить правду. Иду я однажды, и ко мне помыслы приходят, что отец и такой-то вот, и сякой, всякая гадость в голову лезет. «Да, — думаешь, — такой-то вот отец Кирилл, то-то не так, это не эдак». Подхожу к дому отца Кирилла, а он уже сам калитку открыл и встречает меня со словами: «Ну вот, пришла ко мне, а я такой-сякой». И все мои помыслы в точности пересказывает, а потом и говорит: «Если я такой-сякой, зачем ко мне ходите, я ведь никого не держу, уходите, если хотите». Я ему в ноги падаю и каяться начинаю: «Простите, отец, помыслы». — «А ты не соглашайся с ними, как только появятся, сразу гони их».

Когда отцу Кириллу передавали, как о нем злословят, он отвечал: «Ну и что с того? Меня должны ругать». Совсем на клевету не реагировал. Никогда ни на кого зла не держал, не мстил и говорил нам, что за врагов нужно молиться.

Про последние времена старец говорил, что страдания недолго продлятся, но УЭК 3скорби нас ожидают сильные. Землетрясения, катаклизмы, голод, гонения на истинную веру… Много народу умрет, многие болеть будут. Настанет время, когда деньги исчезнут и будут электронные карточки, а верующие, которые этого не примут, на одной только картошке жить станут, как в войну. А на Западе даже и так верующим не прожить, потому старец благословлял всех в Россию переезжать… Отец Кирилл говорил нам часто, особенно перед смертью: «Россия есть Россия, она хоть и нищая, да по-нищенски подаст, а тут (в Латвии) даже богатые не дадут так, как в России подаст нищий». Старец говорил еще, что в России будет голод, не будут выплачивать пенсии, пособия и зарплаты, но все это со временем переменится. Еще он говорил, что скоро настанет время, когда всех православных будут гнать… Я тогда даже слушать это не хотела, таким невероятным все казалось.

Незадолго до кончины старца я увидела его во сне. Он лежал на смертном одре и сказал мне: «Я умираю, матушка». А мне так его жалко стало, я подошла к нему, встала на колени и говорю: «Не умирай, отец, не умирай, ведь Вы уже умирали». Стою на коленях и плачу, а сама за руку его держусь. Так и проснулась вся в слезах, а губы все шепчут: «Не умирай, отец». В день своей кончины старец явился мне во сне (я еще не знала, что отец Кирилл умер). Он подошел ко мне, благословил и поцеловал, словно прощаясь со мной. Потом, уходя, сказал: «Хватит тебе, матушка, с сумками-то таскаться, собирайся ко мне». А я его спрашиваю: «А где я жить-то у Вас буду?» А отец Кирилл показывает мне рукой на чудесный дом, который внезапно открылся предо мной, и говорит: «Смотри, матушка, какой корпус-то большой».

Я пошла к этому корпусу, а вперед меня какой-то мужчина побежал и не пускает меня, говорит: «Нечего тебе там делать, нету там никого, нету». Когда я все же подошла, то увидела, что дом на замок закрыт. Захожу с другого бока — тоже замок висит. Смотрю в окна, а там уже и матушка Варвара иконы расставляет, и матушка Анина белье раскладывает. Я с этим и проснулась. Что это все значит, позже поняла. Видимо, еще не время было мне отходить туда.

Однажды еще при жизни отца Кирилла к нему приехал знаменитый доктор из Одессы. У этого доктора дочь с рождения не ходила. Отец принял их у себя в кабинете. Поставил дочку доктора на ноги и говорит ей: «Ну иди, иди ко мне». И девочка, шатаясь, все-таки пошла. Вот чудо было! Один раз я была свидетелем того, как отец Кирилл исцелил дочь иностранного посла. Девочка была прикована к постели много лет. Отец исцеленной в знак благодарности привез новый микроавтобус и поставил его перед храмом. Затем он все время помогал батюшке: подарил еще несколько машин, помогал в строительстве нового храма, который отец Кирилл начал строить незадолго до своей кончины.

Не сосчитать всех случаев исцеления по молитве отца. И по сей день на его могиле очень много людей исцеляется. Бывает, так много народу соберется, что и не протолкнуться. Могилка отца Кирилла очень сильно благоухала, особенно на сороковой день после его кончины.

Сколько раз мне отец Кирилл говорил, что он скоро умрет и чтобы я его во всем слушалась! А как-то, махнув рукой, сказал: «А все равно ты к моим остывшим ногам приедешь». Так все и вышло впоследствии. «Так тебе будет, матушка, тяжело, так тяжело, — говорил мне отец. — Сколько ты слез прольешь! Но не бойся и не унывай, я везде, мать, с тобой буду!»

Один раз на праздник святого равноапостольного Великого Князя Владимира я увидела, как батюшка в алтаре делал очень много земных поклонов. Как отец поклоны делал, никто так не делал — быстро-быстро. Я, бывало, один раз сделаю, Равноапостольный Князь Владимирон же за это время три или пять. А он ведь грузный был. Смотрю, после службы отец Кирилл в трапезную идет будто сам не свой, по-особенному умиротворенный. Я к нему: «Отец, что с Вами?» А он тихо и радостно так говорит: «Видел святого Князя Владимира в алтаре с чашей. Ростом он больше меня в несколько раз, так вот прямо и стал предо мной». Это явление было в Риге в 1988 году (в год тысячелетия Крещения Руси).

Отцу сколько денег ни привозила, он все их раздавал: нищим, больным, нуждающимся, духовным чадам. Часть в Иерусалим, в монастыри, или еще куда посылал. От отца Кирилла я видела только добро. Он всех любил и всем только добро делал. Царство ему Небесное и вечная память!

 По книге: «Исцеление Духом. Жизнеописание приснопамятного архимандрита Кирилла (Бородина), воспоминания о нем, его беседы и проповеди». Составитель А. Кузьмин, Екатеринбург: Издательство «ОМТА», 2006г., с.88-100

02_ikonostas_do_serediny_70-h_gg_preview