Метки

, , ,

Cхиархимандрит Виталий (Сидоренко) (1928-1992):

1«В молодости я видел одного старца. Я был с этим старцем только один день. Я увидел его любовь, и это у меня осталось на всю жизнь…

Ничего нет сложного, если будешь лю­бить людей, искренне будешь стараться им помочь. Тогда тебе будет очень легко жить.

Никогда не только патриарха или епис­копа, но и простого священника не осуди, — дашь за это строгий ответ. За него ангел служит, а ты смеешь осуждать. Ты будешь отвечать за него?..

Когда священник служит, он подобен огню. Если бы он мог сам себя увидеть, он бы испугался — какое дерзновение имеет».

Схиархимандрит Виталий (Сидоренко)

Из жития старца (по воспоминаниям духовных чад)

Схиархимандрит Виталий (Сидоренко) 05.05.1928 01.12.1992Благодать — Внешний вид, одежда — Военные действия в Тбилиси, правило читаемое при опасности – Грехи – Духовная жизнь. «Царский путь» — Любовь к ближним, молитва за врагов – Молитва старца – Монашество — Осуждение. Не осуждение священства — Подвиги, келейное правило — Покаяние, исповедь — Поминовение усопших, месть врага — Послушание и своеволие. Старческое благословение — Пост и чревоугодие. Приготовление пищи — Причастие, проскомидия. О подготовке к Святому Причастию и хранении полученной Благодати — Прозорливость старца и исцеления больных – Пустыня — Сергиев Посад, болезнь о. Виталия и чудесное выздоровление – Старчество — Чудо на отпевании. Смертный час старца — Чудесная помощь и исцеления после смерти о. Виталия

Из писем к духовным чадам

Грехи — Духовная жизнь. Спасение – Духовник — Если на душе тяжело — Иисусова молитва – Молитва – Начальство – Покаяние – Своеволие – Семья – Спасение — Терпение

Из жития старца (по воспоминаниям духовных чад)

Благодать

Очень Батюшка скорбел за тех, кто получая его благословение и разрешение грехов на исповеди, не удерживал полученной благодати. Батюшка объяснял, что благодать – очень нежная: чтобы приобрести ее, надо много трудиться, а потерять очень легко. Она не выносит малейшей неправды, нечистоты или внутренней скрытой обиды.  С.98

Внешний вид, одежда

20В деле спасения для отца Виталия …не было мело­чей. Он всегда зорко следил не только за тем, как человек молится и крестится, но и как он ест, как одевается, как держит себя. Если увидит, что кто-то сидит развалившись, или нога на ногу, — подойдет, положит руки сидящего на колени, ровно поставит ноги. Как правило, такое запоминалось уже на всю жизнь.

Во всем он воспитывал скромность, бережливость, ак­куратность. В одежде учил не выделяться, но при этом под­ходил с рассуждением к каждому случаю и давал совет в зави­симости от той обстановки, в которой приходилось жить человеку.

Елена К.:

«Помню, к Батюшке приехала одна раба Божия. Она была очень скромненько одета для молодой девушки, а отец Вита­лий начал ее бранить за вольность в одежде. Я, ничего не по­няв, спросила его, отчего он так недоволен ее видом. Батюшка ответил: «Да она лишь потому так скромно оделась, что ко мне пришла. Сейчас выйдет за ворота — ты ее не узнаешь».

А меня, например, спросит:

— А как ты ходишь на работу? В какой юбке? Я показываю.

— И тебе ничего не говорят?

— Да говорят: «Ты чего как монашка ходишь?»

— А ты не прекословь. А может случиться, что ты из-за одежды пострадаешь, и не понесешь этого? Восстанет, например, на тебя начальство: «Что ты такой ходишь? Зачем нас позо­ришь?»

Самое главное у нас здесь (и Батюшка показал на сер­дце), а одежда — это лишь зонтик-прикрытие».

(*Монахиням, живущим в миру, благословлялось одевать скромную мирскую одежду и светлые косынки, для того, чтобы скрыть от мира свой подвиг. Ибо Сердцеведец Бог смотрит не на внешнее показное, а требует от нас исполнения Евангельских заповедей).  С.87

Военные действия в Тбилиси, правило читаемое при опасности

Поджог храма в КосовоСтав свидетелем во­енных действий в Тбилиси, сопровождавших политический переворот и начавшуюся войну с Абхазией, отец Виталий жил скорбями Грузии и по-монашески, то есть молитвенно участво­вал в трагических событиях, которые выпали на долю ее на­рода на рубеже 1990-х годов. Отец Виталий отдавал все свои духовные силы на молитву о спасении Иверской страны. По свидетельству живших с ним в это время монахинь, он каж­дый час иконой благословлял все стороны, ограждая Тбили­си от всяких бедствий.

Многие в Тбилиси знают о таком случае. В дни воору­женного конфликта вблизи железнодорожной станции Дидубе стоял состав вагонов со снарядами, который стал мише­нью для боевых ракет. Огненные взрывы застилали небо, ка­залось, весь поселок будет уничтожен в огне. Люди стали выбегать из своих домов в страхе и панике. Когда начались взрывы, отец Виталий взял Феодоровскую икону Божией Матери и в сопровождении двух матушек и священника, ко­торые оказались в то время в его доме, пошел в конец улицы на высокое открытое место, откуда была видна вся страшная картина обстрела. Стоящим рядом с ним он велел читать Иисусову молитву и кроме молитвы не произносить ни одного сло­ва. Высоко подняв икону Божией Матери, он едва успевал кре­стить ею смертоносные снаряды, которые взрывались в воз­духе в стороне от поселка, не причиняя вреда людям.

Монахиня Инна:

«Одна ракета летела прямо на нас. Я даже слышала, как она свистит. Но и она, не долетев, повернула назад».

Схиигумения Серафима:

 «Два с половиной часа продолжалось это моление. Люди, уви­дев такое чудо, подходили к отцу Виталию и спасались от огня рядом с ним. Ни один человек не пострадал. Когда все стихло, мы вернулись к себе. Во дворе не было ни одной гильзы, а в доме, как всегда горели лампады, было спокойно и мирно».

Когда началась война в Сухуми, отец Виталий сделал из воска большую свечу и возжег ее. Свеча горела с шумным трес­ком, сильно коптила и воск стал кусками отпадать от нее. Сес­тры испугались пожара, но отец Виталий не разрешил ее га­сить и сказал: «Как ведут себя в Сухуми – фырчат друг на дру­га, так свеча и показывает».

В это скорбное время он советовал живущим в Сухуми нести свои горести на могилку схиархимандрита Серафима (Романцова) и все рассказывать старцу, как живому, а если нет возможности пойти к нему, то мысленно просить: «Господи, молитвами моих родителей и всех, молящихся о мне, помо­ги и благослови».

Смертная памятьНаходящимся в смертельной опасности он благословил читать ежедневно 26, 50 и 90-й псалмы, а также 100 Иисусо­вых молитв. Кто это исполнял, был сохранен сам со всем своим домом.

Одной своей духовной дочери отец Виталий явился во сне в мантии, с четками, и обошел ее сухумский дом. При этом он сказал: «Я здесь охраняю, не бойтесь…» И, действительно, дом этот не пострадал ни от обстрела, ни от грабежа.

Когда началось братское кровопролитие, он молился по ночам, стоя на камне, прося Господа сохранить святую Иверию и паству Христову, а Святейшему просил дать духа пре­мудрости, чтобы сдержать братоубийство. Сам же он взял на себя в то время подвиг молчания и воздержания в пище, вку­шая только хлеб и воду, а иногда отказываясь от нее совсем.

Его сердце могло откликаться на чужую боль таким прон­зительным порывом любви, который кажется невозможным для человека. «Я говорю себе, — читаем мы в его письме, — так я виноват, что через меня святые люди кровь льют, везде идет страдание, да лучше бы меня зарезали или убили, или потопи­ли, или повесили, нежели столько людей Божиих страдает».

За несколько лет до этих событий отец Виталий гово­рил о предстоящих бедствиях: «Будет на земле страшная кровь, братоубийство, голод. Не выбрасывайте пищу, будете рады и отбросам… Люди будут искать жизни в других стра­нах… Познайте каждый себя и поймете, что в том, что со­вершается в мире, есть и наша вина, это наши грехи».

Когда к нему обращались за благословением на отъезд из Грузии, он отвечал: «Нет на то воли Божией. Надо быть на своих местах, и Господь Сам управит. Ищите Господа – и Господь к вам придет». Те же, кто все-таки продавали свои дома и уезжали без благословения, потом горько сожалели.

Отец Виталий видел, как скорби, смерть, лишения, ко­торые выпали на долю грузин, приблизили этот народ к Богу, укрепили веру и упование на помощь Всевышнего. «А Рос­сия спит», — неоднократно с грустью говорил он, имея в виду наше душевное омертвение в условиях обманчивого внеш­него благополучия. Видимо, прозревая будущие испытания России, он редко говорил об этом, ибо мало кто может поне­сти такое знание… с.63-66

Грехи

ОсуждениеОтец Виталий отмечал: «Каждый поступок тянет за собой несколько грехов. Например, осуждение: тут и гордость, из-за которой осудила, и самовозвышение – раз ты осудила человека, ты возвысилась над ним, себя лучше посчитала… Мы должны как можно больше слез проливать о своих грехах. Когда нас кто-нибудь сильно обидит – мы плачем. А надо повернуть эти слезы на свои грехи. И эти же слезы проливать, вспоминая свои грехи. Каждая такая наша слезинка очень дорого стоит».

Характеризуя духовную жизнь христианина, отец Виталий как-то написал в письме своему духовному сыну: «Война — и не падай духом. На фронте не без раненых, то же и душа».   С.97-98

Духовная жизнь. «Царский путь»

В духовной жизни отец Виталий наилучшим признавал постепенное совершенствование — так называемый «царс­кий путь». Он никогда не нагружал человека большим мо­литвенным правилом, не советовал браться за чрезмерные подвиги. Так однажды один студент рассказал отцу Виталию, что его духовник запретил ему в среду и пятницу вкушать какую-либо пишу. Батюшка был огорчен: такой подвиг этому юноше был не по силам.

Батюшка предостерегал, что нельзя раньше времени приступать к тем подвигам, которые совершали Святые. Надо быть к ним готовым. И те, которые начинали подви­заться с большим рвением, впоследствии часто охладевали и с трудом исполняли даже обычное монашеское правило. Вместе с тем он считал очень важным, чтобы человек при­нуждал себя делать доброе, ущемлял себя хотя бы в малом ради Господа. Но он никогда не заставлял человека это делать насильно.

Е. А:

«Как-то раз Батюшка сказал, обращаясь к себе: «Что это Ве­недикт на всех наезжает. Вот святой апостол Павел в своих посланиях пишет: «Молю Вас, братия…» Надо молить, а Ве­недикт то и дело требует — давай, давай!»

И он именно молил, просил от нас хоть небольшого подвига в начале нашего христианского пути. Так однажды поздно ве­чером накануне Причастия мне очень захотелось пить. А Ба­тюшка ласково попросил: «А ты попробуй воздержаться — ты же завтра причащаешься». Он видел, кто нас искушал». С.98-99

Любовь к ближним, молитва за врагов

9«В пустыне»: За отцом Виталием никто не замечал не только ненавис­ти к враждебно настроенным против него людям, но даже и тени неприязни к ним. Как-то раз он вспоминал об одном по­добном эпизоде: «Однажды меня посылают в селение за продуктами. А другой брат говорит: «Виталий, не ходи, тебя заст­релят». А я перекрестился: «Господи, Твоя Святая воля!» — и пошел. Иду вниз, дорожка спускается с горы. Здесь кустар­ник, каштаны большущие растут. И вдруг слышу: щелк — осеч­ка, второй раз — щёлк — снова осечка. Я остановился. Выхо­дит лесник — большущий детина с черной бородой и смотрит на свое ружье. Потом берет, стреляет вверх — и ружье выстре­лило. Он покачал головой и ушел снова в лес. Потом я встре­тил его в магазине, купил ему килограмм конфет. Он стал моим лучшим другом».

Видя, что молодой инок своим смирением без труда по­беждает его козни, невидимый враг восстал на него через своих же собратьев-пустынников.

В обязанности брата Виталия входило попечение о ке­лье, приготовление пищи, выпечка хлеба и другие работы. После утреннего правила он обыкновенно спрашивал: «Свя­тые отцы, благословите, что мне делать?» И бывало, один посылает его прочистить тропу до источника, а другой, стар­ший чином, отменяет это послушание и дает свое — выру­бить кустарник возле кельи. Чтобы сохранить мир, брат Ви­талий старался удовлетворить желанию каждого.

Однажды один из братьев, подвизавшийся на другой по­ляне, велел брату Виталию испечь хлеб и принести ему. Хлеб Виталий испек, но поскольку сапог ему не досталось, так как остальные братья ушли в селение, он натер ноги керосином и пошел босиком по снегу, по воде, по камням, проделав путь в несколько километров. Когда он дошел до келии брата, тот посмотрел на хлеб и сказал, что такой есть не будет. Тогда Виталий молча повернулся и пошел себе обратно.

Узнав об этом, один из братии возмутился и сказал, что­бы он не ходил больше к тому «наглецу», на что брат Виталий отвечал так: «Нет, меня старцы так не учили. Они запо­ведовали: «Если придет к тебе брат и попросит помочь ему, отложи свое дело и пойди, помоги брату, и служи ему, как Самому Христу»… С.45-46

У себя в помяннике он записал высказывание препо­добного Серафима Саровского: «Монах — только тот, кто как лапти будет отбит и отрепан». Подкрепляло его и по­учение афонского старца Нила Мироточивого: «Научения монашеской жизни постигаются: гонением, алчбой, жаж­дой, наготой, клеветой и другими многими скорбями, случающимися в жизни». Да и отец Серафим, духовник, наставлял: «Где бы ни был — без скорбей не прожить. Во­оружайся терпением».

Когда брату Виталию передавали о нем чьи-либо сло­ва, будто он пребывает в прелести, или блудник, или подоб­ные тому измышления, он отвечал обычно: «Да, правда. Этот брат видит все мои грехи, у него херувимские очи. Спаси его, Господи!» И посылал ему подарок или оказывал какую-либо услугу. Будучи молодым иноком, он уже умел извлекать для себя духовную пользу из всего, что бы с ним ни происходило.

Имея безграничное доверие к Творцу, он с одинаковой благодарностью принимал от Него как радости, так и тяж­кие скорби и испытания.

Его духовная мера настолько превосходила меру ос­тальных братьев, что часто они не могли не только понес­ти ее, но даже и потерпеть. Были такие, которые просто не могли видеть его подвиги. Побуждаемые врагом, они дела­ли попытки избавиться от него, сбросив в пропасть или потопив в реке. Но Господь хранил Своего избранника. Попуская такие испытания, Бог возносил его на новую духовную высоту… С.46-47

Простые люди, таганрогская паства, потянулись к брату Виталию и в пустыню. Встретиться с ним они могли на Амткельском озере, в ближайшей к селениям пустыньке, где жили «приозерные» монахини. Братия иног­да приходили сюда для совершения службы, а также часто делали здесь остановки перед подъемом на свою гору, когда случалось возвращаться из селения. Сюда же приносили про­дукты для пустынножителей и паломники, которых благо­словлял отец Серафим. Но многие приезжали специально, чтобы побеседовать с братом Виталием.

Спускаться с крутых гор, пересеченных быстрыми по­токами вод, было не просто, но он делал это ради утешения скорбящих. Господь настолько укрепил его телесные силы, что он мог уже без посторонней помощи ходить по реке и горам через дебри, причем с тяжелой ношей, к великому удивлению всех знавших его прежние болезни.

Как свидетельствует монах-пустынник Меркурий, брат Виталий впоследствии без всякого лечения исцелился от сво­ей долголетней болезни — обе каверны в легких зарубцева­лись. Видимо, над ним сбылось изречение Святых Отцов: «Кто себя не жалеет, того Бог пожалеет».

Не щадя себя, день и ночь проводил он в беседе с при­шедшими людьми, стараясь всем помочь, а главное — уте­шить. Всегда учил терпеть, смиряться, все принимать за волю Божию и всех любить. «Вы только позовите меня, и я при­ду», — говорил он пришедшим в пустыню паломникам. Они сердцем звали любимого брата, и он, словно слыша их, спе­шил на этот зов к Амткельскому озеру.

Большинство из приезжавших к нему были женщины, и братия стала соблазняться, что он много общается с ними и слишком уж помогает приозерным монахиням.

Имея сердце, исполненное любовью Божией, он не мог не помогать страждущим или матушкам-подвижницам, чьи хрупкие плечи несли все тяготы пустыннической жизни. А потому мало обращал внимания на искушения со стороны братии.  С.47-48

3Сам Батюшка как-то рассказал о себе: «В молодости я видел одного старца. Я был с этим старцем только один день. Я увидел его любовь, и это у меня осталось на всю жизнь». И сам он стал таким живым примером любви. Отец Виталий говорил: «Ничего нет сложного, если будешь лю­бить людей, искренне будешь стараться им помочь. Тогда тебе будет очень легко жить».  С.82

Однажды он сказал своим чадам: «Если бы любовь име­ли — стены бы разошлись, и вы всегда могли быть со мною, видеть меня». В этих словах он открыл тайну своей про­зорливости — любовь. Дар прозорливости помогал ему в старческом служении людям.  С.108

Молитва старца

Отец Виталий 1980-е годыМир стоит молитвою, и молитва была главным послушанием старца Виталия. Вместе с благодатью священства он приобрел особую благодать молиться за других… с.66

Батюшка себя никогда не жалел. «День и ночь покоя мне не дают, кричат: «Отец Виталий! Помоги нам!»» — от­крыл он своей духовной дочери. И он тут же отвечал на зов, который слышала его чуткая душа через тысячи верст. И помогал: клал безчисленные поклоны, ставил свечи и мо­лился, молился, молился…

Молитва была его дыханием, его связью с Источни­ком жизни, она же была и той реальной действенной помо­щью, которую он мог оказать людям, привлекая к ним милость Самого Господа.

«Молитва Батюшки из ада вырвет!» — такова была вера его духовных чад. И он вымаливал человека, каких бы тру­дов ему это не стоило. Даже зная волю Божию об этом человеке, он имел дерзновение умолять Всевышнего даровать прощение или облегчить участь несчастного. Ибо как сказал святитель Димитрий Ростовский о силе молитвы: «Молитва не только побеждает законы природы, не только является непреоборимым щитом против видимых и неви­димых врагов, но удерживает даже и руку Самого всесильного Бога, поднятую для поражения грешников».

«Думаете, легко быть прозорливым, когда видишь, что человек погибает? — признался как-то отец Виталий. — И зна­ешь, как ему помочь, и знаешь, что он эту помощь отверг­нет… Тогда сердце такою скорбью исполняется».

Непрестанная молитва не угасала в его сердце, чем бы он ни был занят, с кем бы ни говорил. Однако ночные часы он посвящал сугубой молитве. Когда его никто не видел, он падал ниц пред Господом, распластавшись на полу словно живой крест. Такие поклоны делают только при монашес­ком постриге, когда человек дает обет Господу посвятить всего себя и свою жизнь Ему. Батюшка их клал ежедневно, распиная себя за других. Так он вымаливал у Господа спасе­ние ближних. Молился он и за целые страны, где в данный момент народ терпел особую скорбь или гибли люди: Вьет­нам и Камбоджа, Лаос и Чили…

Когда он узнавал из «Новостей», что где-то в мире произош­ла катастрофа или несчастный случай унес человеческие жизни, он записывал число погибших и ставил свечи о упо­коении этих не знакомых ему православных людей, за каждого клал земной поклон. А за погибших мусульман, про­тестантов и неверующих — отец Виталий молился, чтобы Господь облегчил им вечные мучения, ибо любовь его к людям была всеобъемлющей.

Как и преподобный Серафим Саровский, Батюшка придавал особое значение свече, возженной за человека перед святым образом. Большие ровные восковые свечи, сделанные им самим, стояли на специальных железных под­носах и перекладинах. Они никогда не затухали в его ком­нате, и даже в сильную жару, когда от огня стоял чад и трудно было дышать, он не позволял их тушить. Он часто писал в письмах: «За всех вас свечи молятся». И сила горящей све­чи в батюшкиной келии не раз спасала людей от смертель­ной опасности. По свече отец Виталий мог распознать ду­шевное состояние человека: ровно, спокойно горит, или чадит. А бывает, огонь подрежется — и погаснет. Тогда Ба­тюшка усиливал свою молитву за этого человека.   С.103-104

Игумен Н.:

«Меня хранила его молитва. Если бы не отец Виталий, — не знаю, что было бы со мной. Меня «полюбили» в КГБ с самых первых шагов — сначала в семинарии, потом на приходе. Могли посадить в любое время, угрожали. Но приедешь к Батюшке, расскажешь только, и уезжаешь с надеждой, что не даст Бог в обиду по его святым молитвам. И действительно, смотришь — и отстали от меня на время. Другая скорбь придет — опять едешь. Он меня спасал от всех бед. И только теперь я понял, кем он был для нас. Я готов целовать ту землю, где он ходил…» с.104-105

Примеров молитвенной помощи отца Виталия — огром­ное множество. Батюшка опытно знал, что молиться за лю­дей — значит проливать за них кровь. И только благодать Божия помогала ему нести этот непосильный для человека груз — крест старчества.

Как-то раз оптинского старца Нектария спросили: дол­жен ли старец брать на себя страдания и грехи приходящих к нему? Он ответил: «Иначе облегчить нельзя. Чувствуешь иногда, что на тебя легла словно гора камней — так много греха и боли принесли к тебе, что не можешь снести их. Тогда к немощи твоей приходит Благодать и разметывает эту гору камней, как кучу сухих листьев…»

Многие прославленные впоследствии старцы трепета­ли, когда им доставался такой крест, такая великая ответ­ственность перед Богом за души людей, вверивших себя их духовному руководству. Это способна понести только вели­кая любовь, которой по благодати исполнен старец. С.105

Монашество

Румынские монахиОтец Виталий любил монашество. Он сам посвятил всю свою жизнь Богу и многих своих чад привел к ангельскому об­разу, безошибочно ведая от Бога призвание человека к иноче­ству даже тогда, когда сам человек еще и не помышлял об этом.

Он как-то сказал о монашеском постриге так: «Сам не проси, но когда предлагают – не отказывайся». И те, кто по слабости или по ложному смирению считали себя недостой­ными и отказывались, потом горько раскаивались всю жизнь. Но не спешил отец Виталий и давать свое благословение на уход в монастырь, поскольку там, как он говорил, такие боль­шие скорби, что не все могут их понести. Так одной инокине он сказал: «Твой монастырь у тебя дома» — у нее были больны мать и сестра.  С.61

Осуждение. Не осуждение священства

Сам за свою жизнь никого не осудив, отец Виталий сра­зу пресекал недовольство другими, если оно у кого-то возни­кало. И в этом он следовал наставлению преподобного Се­рафима Саровского. «Отчего мы осуждаем братии своих? — записывает он в своем помяннике поучение святого, — отто­го, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, тому некогда замечать за другими. Осуж­дай себя, и перестанешь осуждать других».

Бывало, если ему расскажут о чьем-то неблаговидном поступке, он обязательно вспомнит, что доброго совершил этот человек или просто помолится: «Боже, милостив буди мне грешному».

«Надо себя осуждать, винить и наказывать, а всех дру­гих любить и почитать за ангелов», — учил Батюшка. Так од­ной женщине, которая никак не могла ужиться со своей квар­тирной хозяйкой, Батюшка советовал: «А ты называй ее ма­мой и думай, что тебя Господь поселил там, где живут ангелы».

Однажды к нему приехала гостья из Таганрога. После трапезы она встала из-за стола и ушла, а женщины стали ворчать: «Ишь, барыня какая! Даже тарелочки за собой не убрала!» Тут входит Батюшка и со словами: «Ишь, барыня какая!» — начинает сам убирать посуду: «К нам Сама Матерь Божия пожаловала, а вы…» В каждом госте он видел посланца Бога.

В другой раз отец Виталий увидел, что находящиеся у него на послушании женщины наблюдали, как ругаются со­седи, осуждая их за это. Батюшка подходит и говорит: «Что же вы там слышите? А я слышу: один Акафист читает, а дру­гой — канон». А когда встречал курящего человека, говорил, что видит, будто во рту у него свечка. Так он показывал, как надо отсекать плохие помыслы, обращая их в добрые, ибо в сердце, где есть место осуждению, не может быть любви.

25Но особенно строг был отец Виталий к тем, кто дер­зал осуждать священство. Так одной рабе Божией, которая впала в этот грех, он не разрешил причащаться и строго ее вразумил: «Смотри! Никогда не только патриарха или епис­копа, но и простого священника не осуди, — дашь за это строгий ответ. За него ангел служит, а ты смеешь осуждать. Ты будешь отвечать за него? Помышляй так: я — окаянная, а он — святой».

Сам отец Виталий являл собой пример того, как надо относиться к архиереям, Святейшему Патриарху и священ­ству вообще. Это было не простым почитанием высшей цер­ковной власти, это был благоговейный страх перед святос­тью сана и одновременно искренняя любовь к ним, как но­сителям Божественной благодати. О священниках он говорил так: «Когда священник служит, он подобен огню. Если бы он мог сам себя увидеть, он бы испугался — какое дерзновение имеет. Место, где стоял священник во время службы, цело­вать надо. Оно освящается благодатью».

Одна раба Божия спросила Батюшку:

— А если я, например, вижу, что другие плохо поступа­ют, как тут избежать осуждения?

— А что ты можешь видеть? И кто ты такая, чтобы су­дить другого человека? Господь его терпит, а ты берешься судить. Он потом покается и будет на Небесах, а ты туда пой­дешь (и показал вниз). Старайся лучше сразу же помолиться об этом человеке. А так не обращай внимания ни на что — что бы перед тобой ни было. Враг над нами может подшу­тить и показать то, чего на самом деле и не было, поэтому не спеши делать выводы.

И тут он привел случаи из житий тех Святых, которым враг нарочно являлся в образе монаха неблагопристойного поведения, чтобы смутить спасающегося и затем увлечь в погибель…  с.83-85

Подвиги, келейное правило

Крест и Евангелие«В пустыне»: Келейное их правило начиналось в 4 часа утра и про­должалось до одиннадцати. Затем исполняли необходимые дела, обедали, и около четырех часов начинали вечернее правило. В течение суток прочитывались: Псалтирь, две главы Евангелия и две главы Апостольских посланий, ака­фисты Спасителю и Божией Матери, по четкам читали Пятисотницу.

«Ноги наши были отекшими, как бревна, — вспоминал впоследствии схимонах К., — вечером дожидаешься, чтобы только положить голову на чурбак, который лежал в изго­ловье вместо подушки».

Брат Виталий ложился спать на узкую дощечку, чтобы просыпаться на ночную молитву, когда захочется повернуть­ся на другой бок. Но враг — ненавистник молитвы — часто устраивал так, что он просыпался только утром, обнаружив, что в течение ночи незаметно для себя повернулся… с.35-36

Уже тогда было очевидно, что брат Виталий приобрел такое внутреннее устроение, о котором сказано в одном лю­бимом им святоотеческом поучении: «Только тогда истин­ное смирение будешь иметь, когда всего себя недостойным признаешь, т. е. ни пищи сладкой, ни платья богатого, ни дому красного, ни постели мягкой, ни почитания людского, ни места вышняго, но всякого неблагополучия достойным себя признаешь».

Он отличался крайней нестяжательностью: никогда не носил хорошей одежды и не снимал своего старенького, тща­тельно залатанного подрясника, размера обуви не знал — но­сил, что было. Если монастырские друзья присылали хоро­шую одежду, он при первом же случае кому-нибудь ее дарил. У него никогда не было денег – все, что ему присылали, он в кратчайший срок раздавал нуждающимся, следуя слову од­ного пустынника: «Не дай полученным тобою деньгам пере­ночевать в твоей келье. При нужде приобрети на них что-нибудь необходимое для себя, а оставшееся раздай либо ни­щим, либо нуждающейся братии в тот же день».

Когда сострадательные сестры из Таганрога присыла­ли ему что-нибудь вкусное, он все это сразу высыпал на об­щий стол с радостным возгласом: «Братья! Сегодня у нас велие утешение!» с.38

Покаяние, исповедь

«Крест старчества»: …Батюшка …указывал на огромную пользу, когда согрешающий сам обличит себя на исповеди и раска­ется в содеяном. Ведь в таинстве покаяния Господь очищает душу кающегося и восстанавливает с ней нарушенную гре­хом связь.

Е. А.:

«Однажды, будучи иеродиаконом, я находился во время потреб­ления Святых Даров в алтаре и тут у меня внезапно мелькну­ла страшная мысль: «Чтоб старец сдох!» Меня всего обожгло: как я скажу об этом помысле отцу Виталию на исповеди? Прихожу к нему. Батюшка, против обыкновения, сух, непри­ветлив, спросил только: «Исповедоваться будешь?» — «Буду».

Я исповедался, а о том помысле — ни слова. Старец взял меня за ухо: «Все?» — «Все». – «Все сказал?» — Я молчу. Тогда он гово­рит: «Раб Божий, я знаю, что с тобой произошло, но для тебя полезнее сказать это самому, чтобы уврачевать душу. Это тебе диавол внушил. А разве можно его пугаться?»».

Глинские старцы учили каяться сразу, как только со­грешил. Если есть кому сказать — хорошо, а если нет — про­си прощения у Бога: «Господи, помилуй мя, падшего». И отец Виталий советовал своим духовным чадам: «Если согрешила, подумала что-нибудь недоброе — сразу исповедуй­ся перед сестрами. Главное, чтобы восстановить мир». Это отвечало духуапостольского поучения: «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться» (Иак.5, 16).

А еще Батюшка говорил: «Когда бывает у вас нужда, исповедуйтесь мысленно мне, а я разрешу». И это были не просто слова:

«Как-то оказалась я далеко от дома в чужом городе и впала там в грех, — вспоминает одна раба Божия. — Очень скорбела я, что не могла сразу исповедовать его. Когда же приехала в Тбилиси к отцу Виталию, он ласково встретил меня со слова­ми: «Ну, мать, ты поскорбела, а я уже разрешил»».

02Батюшка учил, как правильно следует исповедоваться: заранее обдумать свой проступок, оценить его и назвать од­ним словом, а по нашей склонности к забывчивости можно и записывать. Во время исповеди он советовал избегать подробностей, не называть имен — иначе получаются сплетни.

«Вот ты мне сейчас рассказала все подробно, — гово­рил он одной рабе Божией, — а есть такие батюшки, кото­рым ты так расскажешь — а они соблазняться. Такими подробностями ты их просто введешь в смущение, и не потому что они плохие батюшки, — все они Божии, — но можно и душе священника повредить такой исповедью. Поэтому нужно думать, как сказать».

Батюшка советовал выработать каждому привычкуконтролировать себя в течение дня: следить за своими мыслями, словами, чувствами — и все, что противоречит Еван­гельским заповедям, отгонять Иисусовой молитвой. А вече­ром обязательно давать себе отчет о прожитом дне.   С.95-97

Поминовение усопших, месть врага

kanonОсобо следует сказать о помянниках отца Виталия. Это несколько пухлых записных книжек, куда были вписаны име­на сотен людей, которых отец Виталий поминал ежедневно. Список о упокоении начинался с иверских, карталинских, ка­хетинских, абхазских, имеритинских и других грузинских ца­рей с древнейших времен. Далее поименно поминались Ви­зантийские императоры, Русские Великие князья, Русские цари и императоры, первосвятители и патриархи православ­ных церквей. Особо были выделены убиенные в советские годы епископы, архимандриты, игумены, иеросхимонахи, иеромонахи, протоиреи, иереи, иеродиаконы и монашеству­ющие. Если не были известны имена, то записывалось общее количество погибших — «две тысячи человек, потопленных на пароходе» (новоафонских монахов). (* Инокиня Лидия Чикина из Гудаут вспоминала, как отец Виталий рассказывал ей и другим, сколько мучеников было потоплено у берегов Черного моря в 20-30-е годы. «Это море святое, — говорил он, — ходите по утрам в нем купаться». Когда ему возразили: «Батюшка, там столько голых на пляже», — он отвечал: «Матушка, что ты говоришь. Это все ангелы Божии, никаких голых там нет».)

Рядом с именами поминаемых Батюшка часто писал на­звание города, откуда они. География его духовничества — это Россия, Украина, Грузия, Эстония, Польша, США…

Когда отец Виталий болел, то вынимал частицы, лежа в постели, — помянники же давал читать своим чадам и строго следил, чтобы каждое имя было четко произнесено.

И как всякое Богоугодное дело вызывает ненависть вра­га рода человеческого, так и отцу Виталию однажды явился враг и сказал: «Я тебе отомщу за синодик».

Месть последовала прежде всего через близких ему лю­дей. Для некоторых из них совсем была закрыта подвижни­ческая сторона его жизни, а та любовь, которую имели к нему прихожане и владыка Зиновий, вызывала лишь зависть… с.67

Схиигумения Серафима:

«Одно время отца Виталия вычеркивали из помянников, в храме не поминали, считали еретиком, хотели даже снять сан, но под запретом он никогда не был. Год я с ним не ездила в храм. Он вставал под образами и со слезами молился: «Божия Матерь, я не еретик». Я его утешала, что Господь все знает и нам поможет. Приезжал к нам и владыка Зиновий, утешал, молился за отца Виталия.

Больно было слышать, в чем его порицают. Говорили, что он имеет молитву, милостив, но блудник, живет с монашками под одной крышей. На это отец Виталий отвечал: «Я живу по по­слушанию старцев». Я скорбела, а он радовался: «Сколько, сест­ра, тебе награды, не теряй ее, неси с любовью»».

Священник Павел Косач:

«На него очень много нападок было. Другой на его месте про­сто с ума бы сошел. Я поражался его терпению, кротости и смирению. Другой бы вспылил, закричал, а он — никогда».

…Подражая Господу, смирившему Себя до заушений, оплеваний и крестной смерти, отец Виталий не обижался на оскорбления, напротив, — он словно бы искал поношения, искал глубины смирения, чтобы быть в един дух с Господом. Когда кто-нибудь начинал жаловаться на своего обидчика, он говорил: «Он не враг тебе, а благодетель, ибо учит смиренно­мудрию». Сам отец Виталий искренне жалел своих обидчи­ков; когда Господь наказывал их скорбями и болезнями, он говорил: «Я рад, что на меня наговаривают, только они по­том страдают».

В одной беседе отец Виталий как-то сказал: «Будет боль­шое испытание тем, кто порицал других, не зная воли Божией. Они впадут в большое искушение».

Его любовь покрывала и прощала людские пороки и не­мощи, за что потом даже враги его стали видеть в нем истин­ного раба Божия и подвижника. А некоторые только после его смерти поняли, на кого они возводили напраслину…  с.67-69

Послушание и своеволие. Старческое благословение

Архангел Селафиил Ангел молитвыОтец Виталий готовил своих чад к лишениям и трудностям, которые могут выпасть на их долю, учил быть силь­ным в любых жизненных обстоятельствах. Но какие бы ка­чества ни воспитывал отец Виталий, на первом месте он ста­вил послушание, без которого нельзя стяжать ни одну добродетель. Ведь именно непослушание одного человека привело к первородному греху и изменило судьбу всего че­ловечества, а послушанием Сына Человеческого Своему Отцу открылся путь ко спасению. «Своя воля только делает пло­хо, а послушание воскрешает», — увещевал отец Виталий сво­их чад, отмечая печальную черту нашего времени: «Сейчас никто не имеет послушания». Поэтому он много внимания уделял воспитанию этой добродетели и очень скорбел, ког­да замечал в своих чадах своеволие и самоуверенность.

Монахиня Инна:

«Однажды Батюшка поставил меня следить за свечами и сказал: «Большие свечи пусть впереди стоят, а маленькие, ко­торые догорают, ставь сзади». Так я и сделала. Потом он приходит и говорит: «Почему у тебя маленькие свечки стоят сзади, а не впереди?» Я подумала: «Неужели я перепутала?» И поставила маленькие свечки впереди. Через некоторое вре­мя он снова приходит и спрашивает меня: «Ты почему ставишь впереди маленькие? Я же тебе сказал — сзади ставь». Я возмутилась про себя: «Да что ж это такое!» Отошла в сто­рону, а сама думаю, разве можно возмущаться против стар­ца, он же знает, что делает. А саму прямо мутит — надулась, как мыльный пузырь, сейчас лопну. Подхожу к Батюшке и говорю ему, что со мной происходит, а он отвечает:

— А знаешь, что надо делать?

— Не знаю.

Возьми, развернись — и по уху старцу!

С меня сразу все сошло, упала я на колени: «Простите меня, отче!»»… С.90-91

Отец Виталий всегда требовал, чтобы ничего не дела­ли без его благословения. Те, кто жил у него на послушании, так и поступали:

— Отец Виталий, благослови воду налить.

— Бог благословит.

— Отец Виталий, благослови картошку почистить.

— Бог благословит…

Так через освящение всякого дела воспитывалось по­стоянное памятование о Боге. Если кто-то не испрашивал благословения, Батюшка отчитывал за это, и хотя он делал это без особой строгости, провинившиеся как-то робели перед ним.

Сам отец Виталий без благословения ничего не пред­принимал. Как-то, еще будучи послушником Глинской пус­тыни, он попросил у отца Серафима благословения писать иконы, но тот не благословил. И отец Виталий никогда не писал икон, хотя знал, что мог стать хорошим иконописцем. Вот настолько высоко ставил он послушание.

Ослушание же старческого благословения всегда при­водило к большим неприятностям. Так одну рабу Божию отец Виталий благословил оставить руководящую долж­ность и перейти в рядовые сотрудницы, но она ослушалась, а через год ее вынудили уйти со службы, и она осталась со­всем без работы.

Валентина (г. Тбилиси):

«Однажды зимой мой муж Владимир уезжал на грузовой ма­шине в командировку в Киев и позвал меня с собой. Я пошла за благословением к отцу Виталию, но Батюшка сказал, что лучше мне поехать весной, а за путешествующего Владимира он будет ставить свечи и молиться о его благополучном воз­вращении. Я расстроилась тогда и подумала, что надо бы мне лучше попросить благословение у родителей, да и поехать. Прошел месяц, и вдруг под Новый год — звонок из Киева: муж сообщает, что они попали в аварию, но сам он не пострадал, а вот его напарник, на месте которого должна была сидеть я, сломал два ребра. Лишь тогда я уразумела, что значит стар­ческое благословение».

Не случайно приезжавшим к нему отец Виталий нео­днократно говорил: «Раз вы ко мне приехали, так имейте жи­вую веру, внимание и послушание». Без этих качеств обра­щение к старцу было безполезным. С.92-93

Пост и чревоугодие. Приготовление пищи

Пост«В пустыне»: Со своей плотью Виталий вступил в настоящую войну, не давая ей того, что хочется, а только то, что необходимо для поддержания жизни. В одном из писем он писал: «Ничто до такой степени не содействует к умилостивлению Бога к обращающемуся грешнику как пост, как мы научены при­мером обращения ниневитян. И ничто так не умерщвляет душу, как чревоугодие». Против этой «всем любезной гос­пожи страстей» он подвизался добрым подвигом не толь­ко вначале, но и всю свою жизнь. Отсюда становятся понятными некоторые его странности в глазах других. На­пример, часто на братской трапезе он вместо салата из свежих огурцов собирал и ел огуречные очистки, или вместо арбуза доедал зеленую кожуру. Собирая грибы, он не выбрасывал червивых и варил все, а когда его сокелейник возмущался обилием червей в супе, говорил, что бояться нужно лишь червей внутренних — сластолюбия и чревоугодия. С.36-37

«Крест старчества»: Пища у отца Виталия всегда была самой простой. «Больше трех блюд на столе — и с трапезы уходит Ангел-храни­тель», — говорил он. За столом все ели из одной общей мис­ки. Батюшка всем раздавал из мешочка хлеб, благословляя его. Сам же он ел крайне мало, но любил, когда все вокруг были сыты. И гости у него насыщались, съев всего несколь­ко ложек. «Хотя мы ели у Батюшки простую картошку и сле­зами закусывали, я никогда не сравню эту трапезу ни с какой другой. Такая была вокруг чистота и теплота — на земле не найти», — вспоминает его духовная дочь А.

Даже когда к Батюшке приезжали архимандриты и епис­копы, им подавали ту же пищу, какую ели все, и посуда была самая дешевая. «Надо всю жизнь учиться смирению», — го­ворил отец Виталий…  с.88

Отец Виталий учил, что пишу надо готовить с молит­вой — Иисусовой или «Богородице Дево радуйся», — иначе еда будет не на пользу. Когда женщины, несшие послушание на кухне, отвлекались на разговоры и забывали о непрестан­ной молитве, Батюшка чувствовал это и спрашивал: «Кто ва­рил? Почему молитву не творили, не крестили пишу?» И ча­сто искренне недоумевал, о чем еще можно разговаривать, кроме как: «Господи Иисусе Христе, помилуй нас, грешных!»

Был такой случай. Перед трапезой прочитали молитву, Батюшка благословил пищу, а она оказалась недосоленной, и тогда одна сестра добавила соли и стала ее перемешивать. Отец Виталий строго ей сказал: «Пищу благословили — на нее крест положили, а ты начинаешь ее болтать. Это все бе­совское. Крестом благословили — и ешьте». Очень он не лю­бил, когда выражали недовольство пищей. «Что ни дадут — все принимайте с благодарением, — говорил он, — представ­ляйте, что и этого недостойны за грехи наши тайные, коих никто не знает».

И еще Батюшка не позволял выбрасывать продукты, даже испорченные. Иногда пытались тайком от него вынес­ти на помойку пищевые отходы, но он тут же появлялся: «Что это ты несешь? Разве это нельзя есть?» Как-то раз он показал одной своей духовной дочери, кого радует наша расточитель­ность: он держал тремя пальцами недоеденные кем-то кусоч­ки хлеба, а между ними вертелся нечистый с рожками. Пос­ле того, как Батюшка дунул, тот исчез. Тогда отец Виталий перекрестил хлеб и съел. Так он показал, как привлекает вра­га этот грех, и многих отучил оставлять что-либо недоеден­ное на тарелках, а тем более выбрасывать.

Однажды приехал отец Виталий в Воронеж к монахине С. и увидел: где недопитый кефир оставлен, где полбанки заплесневелого варенья стоит, где старые щи в кастрюле.

Тогда он собрал все это в одну миску и стал есть, показывая, как надо дорожить даром Божиим.

Мало кто понимал Батюшку, видя за этими «страннос­тями» лишь черты юродства, тем более что после такой «тра­пезы» у него бывали сильнейшие желудочные боли. Но тер­пел ради двоякой пользы: во-первых, смирял свою плоть, ибо считал для себя полезным не вкушать хорошей пищи, а отда­вать ее другим, а во-вторых, приучал своих чад не попирать Божий дар. Ибо все, что давала земля человеку, все, чем он пользовался — отец Виталий называл милостыней Бога че­ловеку и Божиим даром, благодаря которым и жив человек, а потому и сам он так рачительно относился ко всему. Ба­тюшка ничего не выбрасывал, берег каждую ниточку, каж­дый пригодный клочок бумаги, каждую старую вещь — всему находил применение. Он говорил, что за все это придется потом дать ответ Богу: и за выброшенные продукты, и за на­прасно текущую из крана воду. Он хранил свою совесть не только по отношению к Богу и ближнему, но и по отноше­нию к вещам… с.88-90

Причастие, проскомидия. О подготовке к Святому Причастию и хранении полученной Благодати

14Отец Виталий старался как можно чаще причащаться Свя­тых Животворящих Таин, в которых черпал духовные и жиз­ненные силы. Когда же он не имел возможности бывать в хра­ме, то по благословению митрополита Зиновия совершал Ли­тургию у себя в комнате, где были свой домашний Престол и жертвенник. Обычно он начинал служить в 4 часа утра и закан­чивал в семь. До этого совершал продолжительную проскоми­дию, почти всю ночь вынимая частицы за живых и усопших. Матушка Мария в это время читала помянники. И никто не подозревал, что за самой обыкновенной калиткой на незаметной улочке, тянувшейся вдоль горного склона, кроется самый настоящий монастырь.

В 1970-е годы в России и Грузии число действующих мона­стырей исчислялось единицами, а здесь совершались тайные постриги и восполнялось число монашествующих — необхо­димых миру молитвенников… с.60

…В храм он приходил задолго до начала Литургии. Проскомидию совершал с вечера, чтобы успеть вынуть множество частиц за живых и усопших. Отец Виталий говорил, что когда за человека вынимается из просфоры частичка, он исправляется. И советовал всегда подавать записки на проскомидию. С.66

Анна П. (г. Таганрог):

«Мне Батюшка как-то сказал, что, когда он вынимает час­тички, то видит всех, кого поминает. Он предупредил, что­бы я при его жизни никому об этом не рассказывала. Сам отец Виталий, скрывая от окружающих свои духовные даро­вания, говорил так: «Вот отец Андроник, когда вынимает частички на проскомидии, то все, кого он поминает, стоят в алтаре, в ожидании получить свою частичку, несмотря на то, что там огонь. Там можно увидеть и другое…».

Однажды сторож храма Святого Александра Невского ночью увидел, что весь храм наполнен людьми. «Как они сюда вошли, — подумал он, — ведь церковь заперта?» А в это время отец Виталий совершал в алтаре проскомидию — это «стояли» те, кого он поминал. Настолько была велика по­требность усопших душ в молитве праведника».

Священник Павел Косач (г. Тбилиси):

«Я тогда был диаконом. Отец Виталий на проскомидии вы­нимал очень много частиц, особенно во время поста он очень за многих молился. Мне было трудно сразу потребить столько частиц. Тогда он предлагал: «Давай вместе». И всегда радовал­ся этому».  С.66

О подготовке к Святому Причастию и хранении полученной Благодати

Ему было горько видеть, с какой легкостью христиане нередко попирают Таинства: формально исповедуются, лег­комысленно дерзают приступать к Святой Чаше, и затем тут же вновь возвращаются к своим греховным привычкам, нисколько не задумываясь над тем, что они только что со­единились со Христом в таинстве Евхаристии. «С каким бла­гоговением мы должны приступать к Телу и Крови Христа, Сына Божия! К какому Таинству приступаем! Огнь Боже­ственный достойных освящает, недостойных попаляет… Не думай­те, что попостившись неделю вы уже достойны причаще­ния. Не в том состоит приготовление, чтобы не опускать ни одной службы, да чтобы масло не попало на ложку, что­бы от пищи воздержаться, — надобно внутреннее очище­ние: чтоб тщеславия не было, гордости, непокорности, чтобы худой мысли не удерживать в душе ни на минуту. Через приобщение Святых Тайн освящается душа и тело, через него Бог в нас присутствует». Поэтому отец Виталий подчеркивал, что важно не только принять Святое При­частие, но и стараться как можно дольше сохранить полу­ченную Благодать. С.98

Прозорливость старца и исцеления больных

Инокиня Евфимия:

Отец Виталий«Я жила в пустыне вместе с матушкой Рахилью. Однажды, когда брат Виталий должен был к нам придти, матушка Рахиль, вспомнив, как ему трудно будет идти по речке, а потом еще подыматься на такую гору, решила за него помо­литься и начала делать земные поклоны. И вот приходит к вечеру брат Виталий и говорит: «Спаси, Господи, мать Ра­хиль, что положила за меня 35 поклонов». Ну откуда он мог это узнать? Она даже сама не считала их, а клала поклоны по желанию души…»  с.48-49

Схимонахиня Елизавета (Орлова):

«Подходишь целовать крест и тут же быстро задаешь отцу Виталию какой-нибудь важный для тебя вопрос, а он так же быстро отвечает. Достаточно было услышать от него не­сколько слов — хватало надолго. Мы бывали рады даже тому, когда удавалось хоть увидеть его.

Батюшка нам всегда говорил: «Если вам что-то нужно, подхо­дите и просите Божию Матерь Смоленскую. Она поможет встретиться со мной или получить от меня весточку». И мы не оставались не утешенными.

Однажды моя сестра приехала в Тбилиси, чтобы посоветоваться с Батюшкой. А как к нему подойдешь? Стоит она на молебне и думает, как задать ему свои вопросы, один из которых и не знала, как сформулировать. Отец Виталий заканчивает молебен — под­ходит она к кресту, а он сам отвечает ей на первый и второй вопрос. Потом быстро говорит: «Повтори третий вопрос»».

Одна раба Божия, духовная дочь отца Виталия, оказалась в очень трудной жизненной ситуации. Встала она перед чудот­ворным Смоленским образом Божией Матери и стала просить, чтобы Богородица указала ей путь. Вдруг кто-то дотрагивается до ее плеча, она обернулась — а перед ней стоит отец Виталий и говорит строго: «Того, что задумала — не делай. Тебе благо­словение — жить в Тбилиси». И быстро ушел. Она обратила внимание, что Батюшка был как-то странно одет: в пижаме, халате и домашних тапочках. Все знали, что в это время отец Виталий находился взаперти в квартире на Московском про­спекте и просто физически никуда не мог выйти.

Зная положение отца Виталия в Тбилиси, отец Серафим в свое время сказал ему: «Выбирай — или тюрьма, или паспорт». Сам отец Виталий не боялся, что с ним будет: посадят в тюрьму или убьют — он полностью предавался воле Божией. Но по любви к людям, ищущим духовного руководства ко спасению, он сделал свой выбор, и ему взялись добывать документы. А когда, наконец, с большим трудом удалось устроить отцу Вита­лию паспорт, люди могли уже свободно его посещать…  С.57-58

Отец Виталий сострадал болезням своего Владыки так, как умел только он один. У владыки Зиновия были трофические язвы на ногах, которые образовались еще во время Первой мировой войны, а ухудшение наступило после обморожения в 1930-х го­дах, когда Владыку сослали на строительство Беломоро-Балтийского канала. Язвы эти причиняли ему мучительные нестерпи­мые боли. Чтобы как-то снять зуд в ногах, приходилось иногда поливать их кипятком. В такие моменты сугубых физических страданий Владыка получал от отца Виталия не только духов­ную поддержку, но и облегчение своей болезни. Он просил, что­бы отец Виталий навещал его каждый день. Приходя к Владыке, отец Виталий садился на коврик у его кровати и они беседовали. «А сам, — вспоминал отец Виталий, — как пройду несколько кру­гов Иисусовой молитвы — и ему становится легче».

Однажды, когда владыке Зиновию было особенно пло­хо, отец Виталий со слезами молился, чтобы Господь послал эту болезнь ему. И у отца Виталия открылась на ноге язва, а Владыка спокойно уснул, почувствовав себя здоровым.

Схиигумения Серафима:

«Когда владыка Зиновий был при смерти и дышал только с помощью кислородной подушки, он велел привезти к себе ночью отца Виталия. Тот взял икону Воскресения Христова и поднес ее Владыке. Тот, имея великую веру, что отец Виталий привез Самого Господа воскресить его, быстро поправился и на второй день уже вынимал частицы на Литургии.

Владыка дорожил отцом Виталием. Вокруг шли бури, а он ограж­дал отца Виталия своей молитвой. Он не раз говорил нам с бра­том Отари: «Молю Царицу Небесную, чтобы она продлила жизнь отца Виталия, он будет хоронить меня». Так и сбылось.

Незадолго до смерти Владыки к нему приехали священнослужи­тели из России. Они беседовали с ним, а отец Виталий сидел на полу у его ног. Владыка показал рукой на отца Виталия и произ­нес: «Отец Виталий заменит нас отца Серафима, отца Андроника и меня». Все поклонились до земли. Умирая, Владыка по­вторил отцу Виталию: «Оставляю тебе чад своих. Будь им по­мощник в скорбях, утешай всех. А мы, если сподобимся иметь у Бога дерзновение, будем помогать»».

Самого отца Виталия и матушку Серафиму владыка Зи­новий передал Святейшему Патриарху Грузии: «Ваш старец — Святейший Илия, он мой сын, он хороший». И не благосло­вил их никуда не уезжать из Святой Иверии…  с.62-63

 «О духовных дарах»:

Среди многих духовных дарований, которыми обладал старец Виталий, особенно выделялась его способность про­зрения как будущих, так и свершившихся уже событий.

Как ни пытался отец Виталий по своему смирению скрыть от людей этот дар, утаить его было невозможно. Сам он не любил, когда говорили о его прозорливости, и если слышал, то отвечал так: «Вот раб Божий Виталий: разве он прозорливый? Он — прожорливый». И тут же начинал себя ругать и обличать.

Но в откровенной беседе с близкими чадами он иногда приоткрывал тайну этого необыкновенного свойства духов­ных людей. Многие люди, находившиеся от Батюшки за ты­сячи километров, не раз убеждались впоследствии, что ему были открыты и их помышления, и скорби, и события внешней жизни.

Во время напряженных отношений нашей страны с США одной сестре пришла в голову такая мысль: «Неверу­ющие думают, что сила страны заключается в вооружении, а мы знаем, что все от Бога, и положение страны или наро­да может измениться по молитвенному ходатайству Святых. А может ли наш Батюшка вымолить мир между странами?» Приходит время, и отношения с Америкой налаживаются.

Приезжает та сестра к Батюшке, а он ей и говорит: «А вот как можно: войти в сердце американского президента и тво­рить в нем Иисусову молитву, вот его сердце Господь и умягчит».  С.106

Анна П.:

«Однажды сидим мы за столом — Батюшка, Таня из Ростова и я. Таня начала рассказывать: «Когда вы, Батюшка, были в Москве, нас здесь посетили гости, и от обеда осталось немного вина. Бутылка эта мешалась, мы не знали куда ее деть и ре­шили допить вино. Через несколько дней приходит от вас от­крытка, на ней изображен накрытый стол с бутылками и рюмками, а на обороте написано «винопийцы».

Батюшка смеется, толкает меня и говорит: «Ты слышишь?» «Слышу, — говорю, — как вы наши дела обличаете. Видите из Москвы, что мы в Тбилиси творим».

«А в другой раз, — продолжала Таня, — захотелось нам рыбы. Я вспомнила, что на чердаке была сухая рыбка. Мы достали ее и съели. Через несколько дней Батюшка присылает открыт­ку: «Рыбоеды!»

Батюшка опять смеется и поглядывает на меня: дескать, ничего не бывает тайного, что ни сделалось бы явным».

Отец Виталий душою всегда пребывал со своими чада­ми, где бы они ни находились. Он говорил: «Вот вы приеха­ли, рады, что увиделись, а я никогда с вами не разлучаюсь». В одном письме он прямо пишет: «С вами некто часто бы­вает, смотрит, что вы делаете, плачет, — да спасутся души ваши». С.107-108

Наталия (г. Тбилиси):

«Когда нам было особенно трудно материально, мама по­шла в храм Святого Александра Невского, встала напротив чудотворной иконы Божией Матери и стала просить ее по­слать нам откуда-нибудь хотя бы 20 рублей. Вскоре из алта­ря вышел отец Виталий, подозвал маму, дал ей сверточек и сказал: «Развернешь дома. Это Матерь Божия послала». Мама раскрыла дома сверток, а там оказалось нательное белье и 20 рублей денег»…

Монахиня Инна:

«Шла я как-то из храма и думала: «Какие все добрые, ласко­вые, а я — нет. Господи, как хочется быть доброй!» Подхожу к калитке, встречает меня отец Виталий такими слова­ми: «То, чего ты просишь, Бог подаст, но не сразу. Надо по­трудиться».

В другой раз я подняла тяжелое ведро, хотя мне нельзя было поднимать тяжести, но я подумала: «Бог не даст смерти — не умру». Тут же подзывает меня отец Виталий: «Ты непра­вильно мыслишь. Вот одной схимнице врачи запретили на­гибаться, а она стала поднимать расческу, низко голову на­клонила — и умерла. А этого могло не быть. Подорвать здоро­вье человека преждевременно старается враг»».

Монахиня В.:

«Однажды в храме отец Виталий дал мне читать толстый помянник. Открываю его, а там, начиная с Петра I, все усоп­шие и убиенные. Я подумала: «Зачем мне этих царей поми­нать, успеть бы прочесть имена всех остальных», — и пропус­тила несколько страниц, но все равно за время службы я не успела всех помянуть. Когда пришли домой, Батюшка гово­рит: «Зачем поминать царей? Пропущу несколько листов, а потом кое-как дочитаю, и то не до конца». Я упала ему в ноги и стала просить прощения»… с.109-110

Е. А.:

«Однажды отец Виталий нашел большой запутанный мо­ток ниток и дал распутать своей схимнице. Та билась-билась, и бросила: «Лучше выбросить». Мне стало жаль огорченного старца, и я поднял клубок, чтобы помочь. Путаю-путаю, а сам стараюсь никакого недоброго помысла не допустить, что­бы старец меня не обличил. Отец Виталий забрал у меня еще более запутанный клубок и, не глядя, быстренько размотал его. Затем он обратился к схимнице: «Если б ты молилась, то смогла бы распутать, а ты закляла эту вещь». «А ты, — ска­зал он мне, — вместо того, чтоб думать о том, каким бы меня помыслом не рассердить, лучше бы молился, и тогда бы распутал клубок»».

Батюшка всегда знал, кто к нему едет и как ведет себя в дороге. Он часто называл: «Едут такие-то сестры», — и уже ставил свечи за путешествующих, чтобы те благополучно доб­рались, хотя ему никто не сообщал о приезде.

Одна раба Божия из Одессы долго собиралась к Батюш­ке — жаль было денег на дорогу; наконец поехала. Уже у ка­литки отца Виталия остановилась поесть пирожков с мясом, зная, что у Батюшки подавали только постное. Когда она пе­реступила порог его домика, он встретил ее словами: «За эти деньги купил бы себе кофточку, какой там батюшка!» — выс­казал он ее мысли вслух и добавил: «А знаешь, Рая, какие я вкусные пирожки с мясом ел вот тут, у калитки»…

Часто бывало так: сидит Батюшка, беседует, вдруг рез­ко поднимется, поставит свечу и начинает класть поклоны. Иногда он говорил, что и где в это время произошло.

Нередко для отца Виталия были открыты и будущие со­бытия. Он многое предвидел в судьбах своих духовных чад, предостерегал их от возможных неприятностей, готовил к переменам в жизни…  с.110-111

Инокиня Лидия (г. Гудаута):

«Моего брата положили в больницу в Рязани. Я сразу дала Батюшке телеграмму: «Брат болен, в тяжелом состоянии». Мать Мария потом рассказала, что получив ее, Батюшка всем сказал: «Давайте скорее ставить свечи и молиться у матушки Лидии брат заболел».

Позже получаю я от него такую фотоокрытку: на кровати лежит человек, а над ним ангелок, перед святым углом на коленях молится женщина, и надпись: «Да будет воля Божия». Мы с мамой сразу поняли, что брат скоро отойдет ко Господу. И действительно, он скоро скончался. Я в слезах снова дала телеграмму в Тбилиси. Батюшка сразу стал ставить свечи и молиться.

Мытарства 2Господь нередко открывал отцу Виталию загробную участь человека. Об одной сухумской матушке он сказал, что та ос­тановлена на 16-м мытарстве и надо усердно молиться, что­бы помочь ей.

Однажды отец Виталий рассказал мне о девице, которая по­пала в аварию, но Господь и Божия Матерь ее сохранили. «Ура­зумела?» спросил он. Через некоторое время я попала в ава­рию, но милостию Божией осталась жива». С.113

Трагические события в Сухуми отец Виталий предсказал за 30 лет. Однажды, проходя по городу, он сказал: «Хочется, чтобы этот дом уцелел, и вот этот. Слышу, как на улицах стреляют, убивают, кровь течет ручьями».

И то, что было в его силах, отец Виталий делал, чтобы спасти людей от смерти духовной и физической. Батюшка обладал способностью исцелять телесные болезни, многим людям он продлил жизнь своими молитвами…  с.114

…К отцу Виталию приехала женщина с боль­ными почками и сказала, что врачи предлагают ей делать операцию. Она уехала, получив облегчение, а у Батюшки на­чались острейшие почечные приступы, продолжавшиеся несколько дней.

Эта особенность его личной святости происходила от жертвенного характера его любви к ближнему, от постоян­ной готовности взять на себя страдания другого.

Отец Виталий старался не обнаруживать перед людь­ми своего молитвенного предстательства за болящих. Исцеления часто происходили через пищу, которую он благо­словлял, помазание освященным елеем, от воды из святых источников…

Во время трапезы Батюшка крестил каждое блюдо. Бла­гословленная им пища приобретала такую целебную силу, что бесноватые не могли ее есть и кричали: «Подавись этим сам! Там огонь сидит!».

Схимонахиня Игнатия:

«Приехал как-то к Батюшке из Одессы отец Лаврентий. У него был больной желудок — он ничего не мог есть, кроме герку­леса. Я ему сказала: «Что бы Батюшка ни давал — все кушай». А поставили и рыбу, и яйца, и варенье — стол ломится, толь­ко отцу Лаврентию ничего из этого нельзя. Однако он поел всего понемногу, а про желудок и болезнь с тех пор забыл».

Раба Божия N. (г. Таганрог):

«Однажды, когда я была у Батюшки, у меня сильно разболе­лась печень, а меня и еще одну женщину посадили за стол и благословили покушать морковника из только что взорвав­шейся банки. Я испугалась, но ослушаться не посмела. Мы вдвоем съели все содержимое — и куда только подевалась моя боль в печени».

Монахиня Анна (г. Задонск):

«Когда едешь к отцу Виталию в Тбилиси, обычно начинают одолевать разные болезни: кажется, что не доедешь. А как только приедешь — все проходит, чувствуешь себя здоровой».

Игумен Никита (Третьяков):

«От отца Виталия все уезжали утешенными и исцеленны­ми. Скажешь ему: «Батюшка, вот здесь болит». Уезжаешь не болит. Потом, бывало, что через некоторое время болезнь во­зобновлялась, но, видно, Господь послал болезни для нашей пользы, без них не спасешься. По молитвам Батюшки насту­пало облегчение, чтобы человек не впадал в уныние»… с.115-117

Монахиня В.:

«По молитвам Батюшки я осталась жива после опе­рации. Врачи уже потеряли надежду, но произошло чудо и я поправилась. Когда я лежала на операционном столе, мне явился Батюшка. Он стоял рядом и молился».

Раба Божия Нина:

«Умирала моя подруга в Батуми. Врачи уже ничего не могли сделать. Я думала, как ей помочь, и стала кричать: «Отец Виталий, Лида умирает!» Те, кто был рядом с ним в то вре­мя, потом рассказали, что сидели возле храма, вдруг отец Ви­талий резко встал: «Откройте скорее церковь! Зажигайте лампады, свечи — будем служить молебен». И они спасли ее. Когда я приехала к Батюшке, он встретил меня словами: «Отец Виталий, Лида умирает! — Ничего, еще поживет»»… с.117-118

Раба Божия N. (г. Таганрог):

«Мой муж в 1988 году сильно заболел. Причину не могли обна­ружить, хотя мы обошли всех лучших врачей в Таганроге, ез­дили и в Москву, и в Тбилиси, пробовали новейшие способы лечения, но облегчения не было.

И вот кто-то нам сказал, что в Таганрог из Ленинграда при­ехал один Божий человек, слепой, и посоветовали к нему обра­титься. Мы разыскали его, он выслушал и сказал, что моего мужа может вылечить только отец Виталий, который служит в русской церкви в Тбилиси. Мы решили ехать туда, тем более, что у моего мужа там жили родственники.

Несколько раз в течение лета ездили мы в Тбилиси, но встре­тить отца Виталия нам так и не удалось: служители храма удивленно говорили, что такого не знают. Вдруг нас осенило! Мы ни разу не приехали специально к отцу Виталию, а всегда по делам, а заодно заезжали в церковь. Тогда, выбрав праздник святых апостолов Петра и Павла, поехали снова.

Когда мы вошли в храм, я сразу увидела отца Виталия, кото­рый причащал народ. После службы я обратилась к нему: «Отец Виталий, вылечите мужа, мы специально приехали из Таганрога». Он ответил: «Приведите его». Мы подошли, отец Виталий накрыл наши головы епитрахилью и прочи­тал над нами молитву. И тотчас какое-то светлое, радост­ное чувство наполнило мою душу. После этой встречи мы ста­рались посещать все службы, особенно когда служил отец Ви­талий. Это был такой светлый человек!

Через несколько дней мы узнали, что в водах Куры будет со­вершаться чин Крещения, и поехали туда. К реке надо было спускаться с высокой горы. Муж несколько раз останавли­вался, отдыхал, ему мешала боль в груди. После того, как отстояв службу, мы погрузились в воду, муж поднялся на гору ни разу не останавливаясь. Мы были очень удивлены этим и обрадованы.

После этого наша вера в Бога окрепла, мы стали чаще хо­дить в храм, исповедоваться и причащаться, приучили к это­му и детей».

Духовные болезни Батюшка исцелял духовными же средствами — например, собственным смирением…

Монахиня Инна:

«Приехала к отцу Виталию одна женщина с 12-летней боля­щей девочкой — с матерью ругается, дерется. Мать с ней изму­чилась, а мы между собой говорим: «И зачем она привезла такую? Только Батюшке нервы мотать». А отец Виталий нам: «Поймите, она изстрадалась с этой девочкой и приехала ко мне за помощью, а вы, вместо того чтобы пожалеть ее, — гоните».

Девочка начала драться с матерью. Матушка Серафима схва­тила ее: «Ты что это с матерью дерешься!» Тогда та вцепилась в матушку и давай ее бить кулаками. Тут подошел к ним отец Виталий и кротко так говорит: «Что ты с женщина­ми дерешься? Ты меня бей». Та остолбенела, а он ей снова:

— Ты возьми, меня отлупи. Вот стукни меня.

Та только смотрит на него.

— Ну, ударь меня, ударь.

Она стоит, не шелохнется. Тогда он взял ее руку и несколько раз сильно ударил себя по голове ее рукой. Девочка моменталь­но  изменилась, стала спокойная, ласковая, подошла к мате­ри и положила голову ей на плечо. Батюшка сказал, что это драчливый бес из нее вышел».

Все эти случаи можно назвать чудесными проявления­ми милости Божией по молитве любящего сердца. Ведь ис­тинное чудо — это ответ Бога на нашу любовь. С.119-120

Однажды признался: «Думаете, легко быть прозорливым, когда видишь, что человек погибает? И знаешь, как ему помочь, и знаешь, что он эту помощь отвергнет… Тогда сердце такою скорбью исполняется».

Пустыня

54Еще преподобный Серафим Са­ровский предостерегал желающих поселиться в пустыне: «В монастыре иноки борются с противными силами, как с голубями, а в пустыне — точно как со львами и леопарда­ми». Почти все пустынники испытывали жуткие ночные ми­нуты, когда враг пытается выгнать подвижника, насылая на него ночные страхования. Приходилось бороться и с яро­стными нападками хульного беса со всей его мысленной скверной. Эта «болезнь», которой переболели все братья, к их удивлению миновала брата Виталия. Он, видимо, уже тогда настолько преуспел в духовной брани, что, чувствуя приближение вражеского помысла, отсекал его, не позво­ляя прикоснуться к сердцу.

Приходилось терпеть нападки и со стороны внешнего врага — охотников из местного населения, а часто и попрос­ту бандитов, жаждущих поживиться нехитрым имуществом пустынников. Их замутненным головам мнились богатства, якобы спрятанные в братских кельях. Пылая неизъяснимой злобой, они готовы были не только выселить монахов с об­житых мест и донести местным властям о их местопребыва­нии, но и, при полном попустительстве властей, запросто убить любого из них…  с.40-41

…Впоследствии, живя в Тбилиси, отец Виталий говорил: «Я настолько люблю пустыню, что если бы не благослове­ние, я бы и одного дня здесь не был»…

В то же время отец Виталий знал, что путь этот не для многих. Одной своей духовной дочери, которая, побывав у него, тоже захотела жить в пустыне, он сказал: «Нет, пустыня выгонит. Нужно жить в миру, как в пустыне. Идя по улицам, не по сторонам смотреть, а себе под ноги. Больше молчать, не пустословить и Иисусову молитву творить».  с.53

Сергиев Посад – болезнь о.Виталия и чудесное выздоровление

Виталий Николаевич Сидоренко фотография на паспорт 70-е годыВ конце 1970-х годов у отца Виталия обострилась его желудочная болезнь. «Что такое язва? — как-то признался он, — это как сноп игл вонзается». Но он никогда не жаловался и как всегда говорил: «Я здрав». А сам, бывало, чтобы не закри­чать от боли, бегал вприпрыжку по двору, как бы юродствуя, и делал вид, что ему очень весело… Так боялся он огорчить близких. Только по цвету лица можно было определить, как ему плохо и какую боль он переносил. Сила Божественной благодати, в которой он пребывал, помогала ему терпеть и превозмогать физические страдания. Он по-прежнему оста­вался радостным, мирным, отзывчивым на чужую боль. И если бы не настояния матушки Марии и многочисленных чад, же­лавших его выздоровления, он не стал бы и лечиться.

Было решено ехать на лечение в Россию. В мае 1979 года отец Виталий прибыл в Свято-Троице-Сергиеву Лавру под благословение Преподобного Сергия. Знавший его по Тби­лиси преподаватель Московских Духовных школ архиманд­рит Иннокентий (Просвирнин, 1940-1994) предложил ему поселиться в своем доме на Бульварной улице, расположенной вдоль светлой березовой аллеи. Здесь, в старом уголке Сергиева Посада, отец Виталий около двух лет находил домашнее тепло, заботу о своем здо­ровье и необходимый медицинский уход…

Приходили врачи, обследовали, назначали лечение, но улучшения не наступало. Нужна была операция.

Клавдия Павловна Грачева, хирург:

«Медсестра нашего отделения Раиса Александровна, которая часто бывала в Лавре, попросила меня однажды приехать в Сергиев Посад посмотреть одного больного монаха.

За мной в институт приехал отец Иннокентий и повез на машине в свой дом на Бульварной улице. Когда мы поднялись в светелку небольшого деревянного дома, отец Виталий сидел на корточках на полу возле железного листа со свечами. Он смот­рел на нас своими глубокими голубыми глазами и улыбался. Этот взгляд как-то сразу запал мне в душу. Я увидела большого ребенка. На нем был светлый, чистый и аккуратно отутюженный подрясник. Обстановка комнаты была предельно про­стой: две железные кровати, покрытые серыми солдатскими одеялами — его и отца Иннокентия. В углу — иконы, у окна горе­ли стоявшие в два ряда большие свечи, сделанные отцом Вита­лием. И хотя отец Виталий встретил меня улыбаясь, я сразу увидела, что он тяжело болен. Но он и слушать не хотел о том, чтобы лечиться. С большим трудом я уговорила его лечь в кли­нику. Провести обследование тоже было не просто. Отец Ви­талий все повторял: «Нет благословения владыки Зиновия». Без его благословения он не делал ни шагу.

У отца Виталия оказалась запущенная язва желудка. Нужна была операция, но он не соглашался. Выписался из больницы, но состояние не улучшалось. Опять лег и опять выписался. Ему становилось все хуже. Он не мог есть, его постоянно рвало. Мед­сестра Лена откачивала из его желудка по 4 литра жидкости. Все осложнялось еще и тем, что кроме язвы у него были больные почки и туберкулез бедренной кости левой ноги. Наконец, удалось связаться с Тбилиси и благословение на опера­цию от владыки Зиновия было получено».

Схиигумения Серафима:

«Мы ждали звонка из больницы о начале операции, чтобы начать служить Литургию. Я в это время лежала на кровати — силы оставили меня, но я не спала. Вдруг вижу, едет ко мне коляска, на ней лежит отец Виталий, поклонился. Я вскочила: «Отца Виталия повезли на операцию!» И тут раз­дается телефонный звонок, что отцу Виталию начали делать операцию.

Мы сообщили священнослужителям и знакомым, в московские храмы. В Тбилиси, — везде на Литургии молились о здоровье Батюшки. В Таганроге о его здравии каждый день читали 20 акафистов Спасителю и 20 акафистов Божией Матери, а также неусыпаемую Псалтирь».

 Клавдия Павловна Грачева:

«Настал день операции. Я встала к операционному столу, а медсестра Рая заняла место за моей спиной и читала молит­вы. Отец Иннокентий все это время в волнении ходил по двору института и, видимо, молился.

Операция была очень не простой. Язва дала многочисленные рубцы — пришлось удалить 2/3 желудка. Ткань была настоль­ко истончена, что под проколами ниток просто рвалась. Толь­ко на третий раз удалось наложить швы. Отец Виталий пе­ренес операцию благополучно».

Епископ Задонский Никон (Васин):

«Впоследствии отец Виталий рассказал мне, что во время опе­рации в Москве ему явились святой великомученик Феодор Стратилат и святая мученица Ирина (*Во имя святого великомученика Феодора Стратилата и мученицы Ирины освящен южный придел Успенского собора Свято-Троице-Сергиевой Лавры), и святой Феодор накрыл его своей мантией. Отец Виталий считал, что эти святые спасли ему жизнь».

Схиигумения Серафима:

«Когда отцу Виталию делали операцию, мало кто верил, что он выживет. Врачи говорили: «Что это Клавдия Павловна ко­пается в трупе?»

После операции отец Виталий провел в реанимации 5 дней. Нас к нему не допускали. Когда его перевели в палату, его при­шел навестить один епископ. Я слышала, как отец Виталий ему рассказывал, что в эти дни был восхищен на Небо, но при­шла Царица Небесная и сказала: «Возвратить на землю, ибо слезы омочили все». Епископ спросил: «Чем вы там питались?» Отец Виталий ответил, что там было дерево, с листочков которого капала вода, и он жил ею.

Врачи дивились чуду Божию, они не верили, что мы сможем повезти отца Виталия в Тбилиси».

Находясь в больнице, отец Виталий не оставлял своей заботы о ближних и продолжал служить каждому, чем мог. Если в отделении был тяжелый больной, он ночью стано­вился перед его кроватью на колени и молился. Если видел на больном окровавленную рубашку, он снимал с себя чис­тую и надевал на него. Помогая нянечкам развозить по пала­там еду, незаметно отдавал кому-то из больных свою порцию, несмотря на то, что сам нуждался в усиленном питании. Все, что ему приносили, раздавал, даже лекарства. Он говорил: «Я не от лекарств буду здоров, а оттого, что их раздам». А одной сестре, которая сокрушалась, что Батюшка ничего себе не оставляет, сказал: «А хочешь знать? Только этим я и жив». Даже в болезни он не искал, как ублажить себя — что­бы враг не подступал к изнеженной плоти. Когда ему назна­чали теплый душ, он становился под холодный. От еды в постные дни отказывался, и только получив благословение владыки Зиновия кушать все, что велит врач, начал понем­ножку принимать пищу. Дело пошло на поправку…  с.73-77

Клавдия Павловна Грачева:

«Когда они возвратились в Тбилиси, мы стали перезванивать­ся. Мать Мария часто консультировалась со мной, как лечить отца Виталия (у него продолжали болеть почки). Из Тбилиси я получала от них письма, посылки. Каждая посылка — это было настоящее произведение искусства, настолько красиво все было упаковано и увязано ленточками.

В письмах мать Мария подробно писала о состоянии отца Ви­талия, а на другой стороне листа писал отец Виталий: «Воз­любленная мать Клавдия! У меня все хорошо. Это болеет мать Мария». Обычно письмо кончалось призывом: «Спасайтесь!»».

Промыслительно, что в эти годы схиархимандрит Вита­лий стал известен как великий светильник Духа не только в Иверии, где прошла половина его жизни, но и в сердце пра­вославной России — Москве, в Свято-Троице-Сергиевой Лав­ре. Многим он давал силы для несения жизненного креста, укреплял души в трудной и опасной борьбе с внутренним че­ловеком — с самим собой. В этом служении людям и было ос­новное призвание старца Виталия.  С.79

Старчество

Владыка Зиновий Мажуга с отцом Виталием СидоренкоКрест старчества был возложен на брата Виталия с того самого момента, когда к нему потянулись люди, и он начал открывать для них Православие, наставлять и укреплять в вере. А с принятием священного сана духовничество стало главным делом его жизни. Обитающая в нем сила духа и лю­бовь влекла к себе всех. Батюшка притягивал людей как силь­ный магнит, всех объединял, всех роднил. «Весь мир — мои папы и мамы. У меня нет чужих — все родные», — писал он в письме. Он ощущал себя богачом, и главным богатством, ко­торым одарил его Господь, была жертвенная, не имеющая границ Любовь.

Она светилась во всех его движениях, в разговоре, во взгляде. Многие, видя его, начинали плакать. Самые чер­ствые сердца смягчались, чувствуя исходящую от него благодать. В его присутствии проходили все скорби, все тяже­лое на душе уступало место тишине, покою, блаженной ра­дости. Таково было действие этой Любви.

К нему приезжали люди со всей страны и из-за грани­цы. Одни хотели узнать волю Божию в затруднительных жизненных обстоятельствах, другим был необходим добрый со­вет и наставление, иной спешил очистить душу покаянием, а кто-то жаждал утешения в скорби. Каждый чувствовал рядом с ним дыхание вечной жизни, его благодатная красота и величие духа вызывали трепет и благоговение, побуждали заботиться о спасении.

Здесь не было деления на плохих и хороших, на ученых и неграмотных — все были равны, никого не обделял отец Виталий своим вниманием, всех встречал с улыбкой и зем­ным поклоном.

Татьяна (г. Ростов-на-Дону):

«У Батюшки было принято, когда входишь, прочитать мо­литву «Достойно есть», затем попросить у него благословения. В ответ Батюшка сам положит земной поклон, благословит, затем поцелует твою руку и попросит благословить его. При этом на меня находил страх — как это мне, мирянке, благо­словлять святого служителя церкви?

Батюшка учил нас при встрече приветствовать друг друга словами: «Христос посреде нас!» — и отвечать: «Есть и бу­дет». Он говорил, что при произнесении этих слов Святой Дух осеняет нас, а кто был во вражде — примиряется».

Затем Батюшка начинал беседу, выслушивал каждого, утешал. При этом сам он всегда старался сесть на пол, а чад посадить перед собой на стульях, но все, как правило, устра­ивались вокруг него на полу. Он мог часами сидеть в одной позе, поджав под себя правую ногу, отчего у него на щико­лотке даже образовалась мозоль.

От себя он не говорил ничего, а любил читать вслух писания Святых Отцов. Не каждый мог удержать внимание в течение всей беседы: враг рассеивал ум, клонило ко сну, возникали посторонние помыслы.

Е. А.:

«Однажды, когда я приехал к Батюшке, у меня возник помы­сел: «Все чтение, да чтение, хочется живое слово услышать!» Тут отец Виталий отложил Святых Отцов и взялся расска­зывать нам сказочку о непослушном воробышке, который упал из гнезда и чуть не угодил на завтрак коту, но был спасен своей мамой-воробьихой. Я подумал: «Ну теперь сказки нача­ли рассказывать… То Святые Отцы, то сказки какие-то». Вдруг отец Виталий и говорит: «Вот ведь, никак не угодишь: и Отцы — плохо, и сказки — плохо. А чем сказка плоха? Кот это дьявол, воробышек — духовное чадо, а воробьиха духов­ный наставник»».

Имея дар проникновения в тайники человеческих сер­дец, отец Виталий побуждал всецело отдаваться его руковод­ству. Словно живая святая книга он отвечал на все запросы ума и сердца.

Игумен Мефодий (Морозов):

«Разговор с отцом Виталием — это ответы на вопросы, ко­торых не задаешь. Хотя он говорил сразу со многими людьми, ты всегда понимал, что предназначалось именно для тебя».

Елена К.:

«Начинает, например, отец Виталий что-нибудь рассказы­вать из житий Святых, а человек вдруг заплачет и говорит: «Батюшка, простите». Значит, он что-то затронул в его душе и именно для него вел свое повествование».

Но не одними словами воспитывал души отец Виталий. Всей своей жизнью, своими поступками он и обличал, и наставлял. Он нередко повторял: «Смотрите на меня и учитесь». С.80-82

Господь даровал отцу Виталию такую память, что он по­мнил всех, кто хоть раз приезжал к нему, и даже их родствен­ников. Тем же, кто жаловался на свою забывчивость, гово­рил: «Память засоряется от грехов». И за всех он болел ду­шой. Но подражать ему в любви было невозможно. Если кто-то уступал ему место в метро, он говорил, что за это дол­жен вымолить у Господа спасение этому человеку, и других учил: «Когда уступаете место — Христу уступаете».

Приведем рассказ одной духовной дочери отца Вита­лия, ярко характеризующий это его качество:

«Шли мы как-то раз с Батюшкой на источник святого муче­ника Василиска, как овцы за пастырем. А навстречу идет пья­ный мужчина и громко выкрикивает всякие ругательства. Ког­да он к нам приблизился, мы все с перепугу разбежались, а Ба­тюшка не уклонился и пошел прямо ему навстречу, подошел, обнял и стал целовать. Как этот человек сразу переменился! Куда делся его грозный вид? А когда Батюшка его благословил, радости того человека не было предела. Он стал благодарить Батюшку и сказал, что еще никто так с ним не обращался. Как же нам сделалось тогда за себя стыдно! А Батюшка толь­ко спросил нас: «Где же ваша любовь к ближнему?»». С.82-83

Батюшке была дана от Бога такая благодать, что своим словом он побуждал душу человека приходить в спаситель­ное расположение. Старец огорчался, когда во время бесе­ды кто-то перебивал его вопросом или замечанием, посколь­ку благодатное состояние учительства могло нарушиться, а человек лишиться необходимой духовной пользы. Точно так­же он воспитывал внимательное отношение к слову вооб­ще, а особенно к старческому. И если он просил кому-то что-то передать, то говорил: «Передайте так, как я вам сказал. Ни одного слова не прибавляйте, не убавляйте».

Батюшка не принимал тех, кто хотел видеть его лишь из праздного любопытства, без сокрушения о грехах и же­лания изменить свою жизнь к лучшему… Те же, кто прибегал к помощи старца со смиренным рас­положением сердца, приобретали для своей души неоце­нимое сокровище.

Мария Москвичева (г. Таганрог):

«Батюшка имел доступ к сердцу каждого человека и говорил, что только Христовой любовью можно постигнуть внутрен­нюю жизнь души человека и войти с ней в тесное духовное общение. Всеми способами Батюшка стремился привести нас к искреннему покаянию и самоукорению. И радовался, когда в ответ на обличение слышал от нас искренние слова: «Вино­ват, Батюшка, простите». Силою любви он прозревал душу человека, открывал затаенные грехи, помыслы, и умел заста­вить человека плакать слезами покаяния».

Батюшка обладал особым свойством видеть души дру­гих людей, которые были для него как бы прозрачны. Час­то, чтобы не смутить человека, имеющего нераскаянный грех, Батюшка поступал как блаженный старец Павел Таган­рогский: обличал прикровенно, приписывая чужие грехи себе или же ругал за них находящуюся рядом матушку Ма­рию. Много ей пришлось претерпеть таким образом за дру­гих. Зато люди по-иному начинали смотреть на свои проступ­ки, в их душах зарождалось искреннее покаяние…

Иеросхимонах Р.:

«Когда мы приходили к отцу Виталию, этот святой старец начинал о немощах каждого из нас рассказывать как о своих. Пришли мы как-то к нему с одним иеромонахом, а отец Вита­лий и говорит: «Вот я люблю выпить, да хорошо закусить, а иногда и колбаской закусываю» Тут мой спутник сразу при­знался: «Батюшка, простите, ведь это вы, про меня». А Ба­тюшка продолжает: «Как же я конфетки люблю, и все такое вкусное. Я такой обидчивый» — и все мои немощи назвал. Я в ответ: «Это, Батюшка, в мой огород».

Но если же он видел, что человек смущается, тут же замечал: «Это я о себе говорю»»… с.93-95

Над каждой душой отец Виталий много трудился. Он любил каждого человека в том состоянии, в котором тот пре­бывал. С глубоким благоговением относился он к тайне че­ловеческой личности, человеческой жизни. В каждом он чтил образ Божий, всем кланялся в ноги и всем служил. Не раз Батюшка говорил: «Владыка Зиновий научил меня ка­титься круглым камушком ко всем людям», — и проявлял ве­ликую любовь и терпение, чтобы привлечь человека к Богу, пробудить в нем желание спастись в жизнь вечную.

В разговоре со своей духовной дочерью он как-то поделился: «С некоторыми поговоришь, вразумишь — они воcпринимают. А другие, если им сказать, обидятся и больше не приедут. Как бы ты, мать Нина, с ними обращалась?» — «Не знаю, Батюшка». Тогда он погладил ее по руке: «Вот как надо — пожалеть, обласкать, и к каждому ключ подобрать». С.99-100

Нина (г. Батуми):

«Один раз мой зять, полковник, ехал в отпуск в Батуми про­ездом через Тбилиси. До этого же отец Виталий говорил ему: «Поедешь — зайди ко мне». А зять как раз вез мальчика, кото­рого очень хотел видеть отец Виталий, чтобы благословить. Вдруг у зятя возник помысел: «Не надо ехать к отцу Вита­лию». Вот сидят они в аэропорту, ожидают самолет на Ба­туми, а рейс все откладывают. Уже вечер, уже ночь, спать негде. Так самолет и не полетел. Не дождавшись рейса, прихо­дят они на другой день к отцу Виталию измученные. Отец Виталий ему: «Если бы ты и сегодня ко мне не пришел, само­лет бы опять не полетел»».

Был у отца Виталия в гостях один священник. Батюшка и спрашивает его: «Если пришел к тебе человек, ты с ним говоришь-говоришь, а видно, что он не понимает, что не до­ходит до него глубина духовная. Как тут быть?» А священ­ник отвечает: «Если человек не понимает, так что ж я могу поделать?»

«Нет, — говорит отец Виталий, — мы должны считать себя виноватыми. Если я не смог утешить человека, значит я не приобрел той благодати, которую должен был дать этому человеку». С.100

Батюшка стремился к тому, чтобы каждый, кто к нему обращается, получил бы духовную пользу и утешение. При­ехали к нему однажды несколько человек из Таганрога; ког­да пришло время расставаться, все были радостные, доволь­ные, а одна — со скорбью. Тогда он подозвал ее к себе и несколько часов с ней беседовал, пока девушка не стала ве­селой. Лишь после этого он благословил ее ехать домой, а находившейся рядом послушнице сказал: «Видишь, ей радостно — и мне радостно, она получила духовный заряд, но его ей хватит всего на несколько дней. Дома она снова погрузится в печаль. Я ей помог, но сама она не в силах бороться с унынием».  С.101

«Когда со мной находитесь, у вас скорбей никаких нет», — говорил отец Виталий своим чадам. И, действи­тельно, рядом с ним на душе становилось необычайно радо­стно и легко, как на Пасху.

Предоставим слово его духовным детям:

«Едешь к Батюшке — везешь множество скорбей, а как при­едешь — еще сказать ничего не успеешь, на душе уже становится легко, все плохое забывается, будто его и не было…» «По благословению отца Виталия нам было легко идти по жизни, легко переносить тяжелые ситуации…» «Трудно передать словами ту благодать, которую мы получа­ли по молитвам Батюшки. Это была и особенная тишина в душе, обновленная, укрепленная вера, и покаянное молитвенное состояние…»

Все уезжали от него окрыленными, а Батюшка заболе­вал. И мало кто задумывался над тем, что им легко, потому что старец берет на себя их скорби, болезни и греховную немощь.

Он говорил: «Некоторым полагаются такие большие епитимьи — что не вынесут. Поэтому я сам за них несу».

Вспоминают, как однажды отец Виталий подбежал к схиархимандриту Андронику, когда тот исповедывал, со сло­вами: «Отец Андроник! Наложи на меня епитимью — я аборт сделал…» Страдать за других было для него также естествен­но, как дышать. А что такое наказание, полученное от духов­ника, и какое оно может причинить страдание, он узнал из собственного опыта.

Приведем здесь рассказ самого отца Виталия: «Когда я жил в горах, я попросил старца: «Батюшка, мне нужно испытать, что такое наказание. Ты мне дай епитимью на месяц и тут же ее разреши, а то вдруг ты умрешь, а я под этой епитимьей останусь». Он наказал — и тут же прочитал разрешительную молитву. Когда он наложил на меня епитимью, то мне ничего не стало мило: ни жизнь, ни солнце, ни деревья, ни молитва. Ничего не хотелось делать — серая безысходная жизнь. И когда прошел месяц, я почувствовал, как с меня это снимается, словно обручами. Тогда я вздох­нул свободно и на сердце снова появилась радость. Вот что такое наказание».

И когда однажды отец Виталий узнал, что один сухум­ский священник наложил на двух женщин епитимью — три года не причащаться и стоять только в притворе храма, а одна из них тяжело заболела и могла умереть без Причас­тия, — он дошел до Патриарха и епитимья была снята. С.102-103

Чудо на отпевании. Смертный час старца

8«Отец Виталий очень много пережил за всех нас и пото­му так рано умер», — с болью сказала однажды одна из духов­ных дочерей старца.

Тот, кто брал на себя телесные и душевные недуги мно­гих людей, избавляя их от болезней и вымаливал у Господа им здравие; тот, чей организм был смолоду надорван суровыми лишениями подвижнической жизни, кто не раз переступал порог жизни и смерти и выживал вопреки всем законам меди­цины — тот, казалось, не может уйти, оставив всех сиротами.

Господь призвал его к Себе, когда он достиг полной своей меры и послужил ближним до самого конца своих земных сил.

Страдальческий путь старца схиархимандрита Виталия заканчивался на 65-м году жизни.

Схиигумения Серафима:

«Зная час своего отшествия, отец Виталий обрезал виноград в саду на Дидубе, закончил свои дела, а затем сказал: «Едем на Московский, я приму ванну и потом отслужу Литургию» (по благословению Владыки он мог келейно служить дома). Со всеми простился, но сестры почувствовали, что он уже не вер­нется домой. Завезли отца Виталия в храм, он обошел его весь, но класть поклоны, по обыкновению, перед иконами уже не мог. Прощался со всеми, очень плакал. В машине сказал: «Я теперь буду всегда с отцами в храме». Никто не уразумел тог­да этих слов».

За две недели до смерти отца Виталия его посетили сестры из Таганрога:

«Он был очень слаб, хлеба не ел уже шесть месяцев. Исповедовал нас сидя, потом пересел на диванчик и стал нам рассказывать, как совсем недавно, перед нашим приездом, ему был явлен мир горний: «Пришел Иоанн Богослов, взял меня и мы стали под­ниматься. Когда мы поднялись на Небо, там шла трапеза. За столами сидели святитель Николай, Святые, Апостолы, и Сам Господь сидел и трапезовал со всеми. Тогда Иоанн Богослов дал мне со стола сухарик, я положил его запазуху в подрясник, а Господь сказал Иоанну Богослову, что этому рабу Божию еще не время — отведите его на землю. Иоанн Богослов проводил меня на землю, и я почувствовал, как вошел в свое тело. Сразу же поспешил я достать сухарик, но его не оказалось…» Тут у Батюшки потекли слезы. Одна сестра сказала: «Отец, мы не­достойны небесной части». Он промолчал.

Никто из нас не верил, что отец Виталий скоро уйдет от нас. За всю жизнь никто не слышал, чтобы он стонал или тяжело вздыхал; он никогда не подавал вида, что ему плохо». С.121-122

Схимонахиня Елизавета (Александра Орлова):

Когда Александра молодой девушкой впервые увидела отца Виталия, он сказал ей: «У каждого человека в сердце как бы книжечка. Вот у тебя на одной стороне написано «Бог», а на другой — «врач». Значит тебе талант врача дан от Бога. Ты только не заносись». Ей, духовной дочери старца и его постриженице, суждено было находиться рядом с ним в его предсмер­тные дни, оказывая возможную врачебную помощь и облегчая его физические страдания.

«Отца Виталия обследовали в военном госпитале, где я рабо­тала. У него оказались пораженными почки. Главный хирург сказал, что надо бы заменить почку, но больной может не вы­держать этой операции.

Батюшку привезли в квартиру на Московском проспекте, и я стала ходить к нему каждый день. В один из вечеров он был очень возбужден, не мог понять, что с ним происходит. Я вся­чески старалась показать, что все будет хорошо, как он сам меня всегда учил ободрять больного, разговаривать добродушно и ласково, вселяя надежду на выздоровление, даже если дела его очень плохи.

Последними обращенными ко мне словами Батюшки были: «Следи за свечами». Как ему ни было плохо, он продолжал мо­литься за своих чад.

Мы с Анастасией вышли, чтобы приготовить теплую воду для ванны. Когда я вернулась в комнату, Батюшка лежал, но уже ничего не мог сказать — у него отнялась речь. Он попытал­ся встать, чтобы что-то написать, но не смог. Оказалась парализованной правая сторона тела. Матушка Серафима по­бежала, чтобы по телефону сообщить о случившемся Патри­арху, а я стала лихорадочно соображать, чем еще можно помочь Батюшке в данный момент: сделала кровопускание — ему ста­ло немного легче.

Приехал Святейший Патриарх Илия, с ним врач — монахиня Евгения и другие врачи. Они привезли лекарства, которые отец Виталий послушно принимал. Только я каждый раз, прежде чем дать ему лекарство, спрашивала: «Отец Виталий, благо­слови. Святейший благословил». Батюшка не владел правой рукой и благословлял левой.

Так он лежал девять дней. Все это время у него было заметно ощущение внутренней радости. Он постоянно молился, четки из руки не выпускал, часто крестился. Потом он мне показал, чтобы я тоже его крестила. За три дня до смерти он уже не мог сам поднять руку; посмотрит на меня, а я подойду и спро­шу: «Перекрестить?» Он глазами скажет: «Да». Я старалась почаще его крестить.

Были такие моменты: Батюшка лежит, потом вдруг обер­нется, посмотрит в сторону и кого-то благословит. У меня тогда появлялось такое ощущение, будто кто-то просил его о помощи.

Всех приходящих к нему отец Виталий благословлял крестом, иконами. Как и прежде, никто не уходил от него без гостин­цев — здоровой рукой он сам старался раздавать фрукты с блю­да, стоявшего рядом.

В течение этих дней отец Виталий ежедневно принимал Свя­тые Дары. Рано утром из Александро-Невского храма к нему обычно приходил отец Вячеслав, причащал его и шел на служ­бу. Приходили и другие священники. Когда отцу Виталию становилось совсем плохо, матушка Сера­фима шла звонить Патриарху, и Святейший обязательно что-нибудь присылал или приезжал сам. Как-то раз он привез масло от мироточивой Иверской иконы Божией Матери из Канады, помазал Батюшку сам и оставил нам, чтобы мы потом пома­зывали его. Все это время Святейший постоянно укреплял отца Виталия и всех нас. Зайдет, лучезарно улыбаясь: «Отец Вита­лий, все будет хорошо!» Когда же Святейший выходил из комнаты, было видно, как он скорбел, но отцу Виталию он никогда этого не показывал. После его посещений отец Виталий всегда бывал радостным, бодрым.

Перед смертью Батюшка показал, что жить ему осталось три дня. Я сделала вид, что не поняла. Тогда он взял мою руку в свою и спросил одними глазами: «Ты понимаешь, что я говорю?»

Тяжело было чувствовать свое безсилие. Я думала: «Господи, пе­редай ему хоть немного моего здоровья, пусть мне будет плохо, а он еще поживет»».

Схиигумения Серафима:

«Врачи старались помочь ему чем могли, но воля Божия была иной. За день до смерти он вдруг рукой подал мне знак, чтобы я раскрыла штору на окне. Я спросила: «Кого видишь?» Он смотрел молча, потом поцеловал свою руку и показал на ико­ну Божией Матери. Я подала образ и он всех им благословил. Я спросила: «Приходила Матерь Божия?» Он кивнул головой и заплакал».

Схимонахиня Елизавета:

«В тот день, когда отцу Виталию явилась Божия Матерь, я спросила его, видел ли он владыку Зиновия, отцов Андроника и Серафима. Он дал понять, что они постоянно тут.

Как-то в полночь Батюшка, очень взволнованный, стал пока­зывать, чтобы я помогла ему встать на ноги. Я уговаривала его не вставать. Он пытался мне что-то сказать и сделал не­сколько попыток подняться сам. Вероятно он увидел то, что от меня было сокрыто. В эти последние дни его связь с Небес­ным миром была постоянной.

Ночь на 1 декабря была очень тяжелой — у отца Виталия было несколько приступов. Мы с матушкой Евгенией чувствовали, как дрожит пол. Было такое ощущение, будто весь ад, издева­ясь, хлестал и терзал его, чтобы заставить его возроптать. Видно было, как ему трудно, но он не жаловался на боли, был спокоен и даже радостен. Весь день около него были матушка Серафима и Евгения, Лейла и я».

Схиигумения Серафима:

«Видя ухудшение состояния отца Виталия, мы стали читать акафист Успению Божией Матери. Я позвонила в Москву от­цам, чтобы читали Канон на исход души, позвонила Святей­шему. Он, предвидя скорый исход, сказал: «Мать, пойди к отцу Виталию, посмотри». Я вошла в комнату, дала Батюшке в руку свечу и попросила прощения. Он открыл глаза и дал знать, что прощает. По его щеке потекла слеза…»

Схимонахиня Елизавета:

«Батюшка никого не отпускал от себя без своего благословения. К вечеру я почувствовала, что очень устала и попросила благо­словить пойти на кухню, поесть. Он благословил одними гла­зами. Я чувствовала, что оставались считанные часы его жиз­ни, и поэтому попросила: «Отец Виталий, дождись меня». На­скоро перекусив, мы с матушкой Евгенией быстро вернулись. Я снова взяла у него благословение, как мы обычно делали после трапезы. Поцеловала его руку, затем протерла его святой во­дой. После этого он тихо вздохнул и скончался, исполнив свое последнее «послушание» — дождался меня». С.122-125

Было 1 декабря 1992 года, 18 часов 45 минут.

Приехал Святейший Патриарх Илия попрощаться с лю­бимым Батюшкой. Лейле он сказал: «Вы не знаете, кого мы потеряли». Поблагодарил всех, кто «досмотрел» Батюшку и, указав на комнату, где жил, молился и умер этот великий ста­рец, сказал: «Идите туда, поклонитесь месту».

Гроб с телом схиархимандрита Виталия поставили в хра­ме Святого благоверного князя Александра Невского, в котором Батюшка служил двадцать лет. Здесь, в приделе святите­ля Николая Чудотворца, покоился его духовный отец и друг — любимый им владыка Зиновий.

Народ шел прощаться со своим пастырем в течение не­скольких дней. Несмотря на сложившуюся в то время тяже­лую военно-политическую обстановку в Грузии, приехали его духовные чада из России, Украины… Но далеко не все в эти дни могли приехать — из-за разразившегося конфликта с Аб­хазией плохо работал транспорт, через Сухуми поезда не хо­дили. Многие добирались чудом, своими слезами и молитва­ми старца прокладывая дорогу — и отец Виталий не мог оста­вить их неутешенными.

Рядом с ним не было ощущения смерти. Каждый, кто отдавал Батюшке свое последнее целование, отмечал, что тело его оставалось совсем теплым, а мягкая рука приобрела цвет восковой свечи. Он сам уже был подобен жертвенной церков­ной свече, продолжавшей тихо и ровно гореть постоянной молитвой к Богу.

«И скорби было много, и необъяснимой радости» — вспо­минает схимонахиня Елизавета.

Елена Орлова (г. Сергиев Посад):

«Мы прилетели 4 декабря вечером. Отцы всю ночь читали Евангелие. Ночь была необыкновенная. Храм пылал свечами. Состояние было удивительно легким. Утром все причащались».  С.125-126

Это состояние духовного подъема ощущалось всеми, осо­бенно в день погребения схиархимандрита Виталия, которое состоялось 5 декабря. Чин отпевания при большом стечении верующего народа совершал Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II, в сослужении при­чта Александро-Невского храма, тбилисского клира и священ­нослужителей, приехавших из России и Украины. На погребении Святейший произнес проникновенное слово о кончи­не праведника.

Слово Святейшего и Блаженнейшого

Католикоса-Патриарха всея Грузии Илии II,

произнесенное на отпевании схиархимандрита Виталия в

храме Святого благоверного князя Александра Невского

5 декабря 1992 года

 Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодня, братья и сестры, все мы провожаем в последний путь нашего великого старца, схиархимандрита Виталия. Сегодня мы возносим наши молитвы, чтобы Господь упокоил его безсмертную душу в селениях праведных, идеже вcu святии упокоеваются.

Тот, кто знал отца Виталия, кто имел радость общения с ним, — знает, насколько святой жизни был этот великий и дивный старец.

Удивительная и святая вера, необъятная любовь, удивитель­ное и примерное смирение и послушание — все это создавало ту духов­ную атмосферу, которая несла любовь всем, кто хотел получить ду­ховное утешение от него.

Действительно, братья и сестры, это был святой старец. И я, общаясь с ним, беседуя с ним, неоднократно видел эту святость, которую он источал вокруг себя.

Как говорил преподобный Богоносный Серафим Саровский: стяжи частицу благодати Божией, и вокруг тебя спасутся тысячи.

Действительно, есть духовные люди, которые и сами спаса­ются, и спасают очень многих. И удивительное свойство этих духовных старцев: иногда они могут даже ничего не говорить, но, на­ходясь рядом с ними, человек, пришедший к старцу, получает Боже­ственную благодать через невидимое и таинственное общение душ человеческих. Я очень многим пастырям указывал на схиархимандрита Виталия как на пример для подражания, как на пример сми­рения и послушания.

Сегодня, братья и сестры, мы провожаем его, но мы должны всегда помнить, что отец Виталий всегда с нами. И для того, что­бы все мы могли иметь ежедневное духовное утешение, мы приняли решение, чтобы погребение было совершено во дворе Александро-Невского храма. Это позволит всем нам часто приходить к нему, брать у него благословение. И как при жизни, он всегда будет помогать нам. Господь да упокоит его в селениях праведных.

Мы должны помнить, что это один из тех великих старцев, которых во времена тяжелых испытаний с любовью приняла бла­гословенная Иверия, удел Пресвятой Богородицы. В этом храме по­коится Высокопреосвященный митрополит Зиновий. Он мне осо­бенно дорог, потому что когда я был студентом Духовной Академии, в этом святом храме, по благословению Святейшего и Блаженней­шего Католикоса-Патриарха всея Грузии Мелхиседека III, Высоко­преосвященный Зиновий постриг меня в монашество и нарек имя Илия в честь пророка Божия Илии. И я очень благодарен Высокопреосвященному владыке Зиновию за его любовь, за его пример, ко­торый он давал. Я с любовью вспоминаю схиархимандрита Андро­ника. Я с любовью вспоминаю игумена, а потом уже схиархиманд­рита Серафима, который находился в Сухуми. И вот, среди этих великих старцев пребывал и наш дорогой отец Виталий, молитвы о котором мы сегодня возносим. И мы должны помнить, что все они с нами. И все они молятся о нас, молятся о мире и благополу­чии России, молятся о мире и благополучии благословенной Ивеpuu, Грузии. И мы верим, что их молитвами Господь умиротворит наши страны и наши Церкви. Их молитвами Господь приведет каждого из нас, каждого верующего человека к Богу. Господь да хра­нит вас всех их молитвами. Аминь». С.127-128

Отец Павел Косач:

«Патриарх прочел разрешительную молитву и передал ее мне, чтобы вложить в руку отца Виталия. В это время большой палец на его руке отгибается, я вкладываю в ладонь лист с молитвой — и рука закрывается. Сама. Я был так потрясен, что от неожиданности вскрикнул: «Сам взял!» — и лишь поз­же осознал это как должное — ведь человек этот был не от мира сего».

«Сам взял!» — подтвердил стоявший рядом протоиерей Михаил Диденко.

Святейший Патриарх молча утвердительно кивнул голо­вой и продолжал службу. (*Эта реакция священнослужителей зафиксирована видеосъемкой, проводившейся во время отпевания отца Виталия. Факт также подтвердили и находившиеся в этот момент возле гроба схимонахиня Елизавета (Орлова), схимонахиня Лариса (Воронова, +1993), схимонахиня Игнатия (Буховцева), Елена Орлова и другие).

Это чудо, воспринятое видевшими его с благоговением и страхом, стало очевидным подтверждением Богоизбранно­сти этого праведника, что давно уже было открыто его близ­ким духовным чадам. За несколько лет до кончины отец Вита­лий сказал как-то своей духовной дочери схимонахине Лари­се (Вороновой): «За слезы сестер я из гроба протяну руку». Матушка Лариса эти слова запомнила и передала их сестрам, но тогда никто не придал им значения. Это чудесное событие и стало тем утешением, которое Господь ниспослал всем оп­лакивающим старца…

Погребен схиархимандрит Виталий по благословению Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха Илии против алтаря Александро-Невского храма, внутри церковной ограды. На его могиле возжена неугасимая лампада, не поту­хают свечи и всегда живые цветы. К могилке отца Виталия приходят и те, кто раньше не знал о нем — приходят за благо­датной помощью старца, которую они реально ощущают в своей жизни. С.129-130

Чудесная помощь и исцеления после смерти о. Виталия

10При жизни Батюшка нередко говорил: «Когда умру, при­ходите ко мне на могилку и рассказывайте все, как живому. Я помогу». Вот лишь некоторые свидетельства чудесной помощи отца Виталия после его смерти:

У Лии из Тбилиси дочь проживала с мужем в Америке. Пришло время ей родить, и мать очень переживала. Зная, что отец Виталий очень многим помогает, пошла она на могилку отца Виталия и как живому поведала ему свою скорбь. На душе у нее сразу стало спокойно и легко. Возвращается домой, а ей звонят из Америки — у дочки благополучно родился мальчик, и произошло это в тот самый час, когда она была у отца Виталия.

Монахиня Клавдия из Таганрога однажды легла спать с болезнующим сердцем и обидой на родственников, и вот при­снился ей отец Виталий. Батюшка, стоя на амвоне, ласково и как бы уговаривая, произнес: «Надо прощать. Прощайте, про­щайте всех». Потом быстро пошел к подсвечникам и стал воз­жигать свечи. Откуда-то появились дети, и отец Виталий стал давать им продукты, посылая отнести их нуждающимся и боль­ным. Удивительно, что Батюшка называл имена людей, кото­рых при жизни никогда не видел.

Анна Макарова (Москва):

«Мой муж много лет не мог справиться с недугом пьянства. Однажды вечером ему было особенно плохо. Я взяла фотокар­точку отца Виталия и стала со слезами его просить: «Батюш­ка родненький, помоги, помолись за него, чтобы он не пил…» Наутро, как только открыла глаза, вижу — стоит отец Вита­лий в монашеском одеянии. «А он крещеный?» — спросил Ба­тюшка и сам ответил: «Некрещеный».

Для меня это было полной неожиданностью. Мой муж воспи­тывался в детском доме и сам не знал, крестили ли его в дет­стве, а когда я заводила с ним разговор на эту тему, избегал подробностей и просто говорил, что крещен. В этот же день я повела мужа в ближайшую церковь. Я все рассказала священнику, и он, поговорив с моим мужем, окрес­тил его. Это произошло в день празднования иконы Иверской Божией Матери».

Наталия (г. Таганрог):

«Я собиралась поехать в Тбилиси на могилку к Батюшке. Неза­долго до отъезда снится мне, будто я занимаюсь гаданием, а потом вижу — стоит разгневанный отец Виталий и с возму­щением говорит: «Как же ты после этого можешь называться моей дочерью?»

Через неделю я была в гостях, и хозяйка дома затеяла гадание на кофейной гуще. Я тоже искусилась погадать, смогу ли по­ехать в Тбилиси, а на следующий день сломала себе руку, да так серьезно, что два месяца была в гипсе. Так за молитвы Батюшки вразумил меня Господь». С.130-131

Лидия (г. Таганрог):

«У моего мужа Ивана болели ноги — полиартрит и кожное за­болевание. После смерти отца Виталия Ваня поехал к нему на могилку. Там он снял носки и намазал ноги влажной землей с могилы. После этого все коросты сошли и ноги перестали болеть».

Схимонахиня Елизавета (Орлова) и монахиня Инна:

«У духовной дочери отца Виталия Клавдии (в схиме Вита­лии) была открытая форма рака груди. Когда она заболела, Батюшка спросил ее:

— Хочешь в рай?

— Хочу! — ответила раба Божия.

— Тогда не лечись.

Но он сам помогал ей переносить страдания. Матушка пере­жила своего духовного отца на два года. И когда ее спросили, как она выносит боли, она ответила: «Отец Виталий помога­ет. Ночью, когда нестерпимо больно, он является, прижимает меня к груди — и боль сразу отпускает»». (*Схимонахиня Виталия (+1994) погребена в Ольгинском монастыре в Мцхете. По свидетельству монахини Елизаветы (Орловой), когда сняли крышку гроба, от тела пошло тепло и дивное благоухание, так что одна послушница даже вскрикнула: «Она же живая!» Схимонахиня Виталия, подвижница высокой духовной жизни, была на послушании у Батюшки примерно 12 лет; отличалась смирением, кротостью, молчаливостью и любовью ко всем. Перед смертью у нее были благодатные видения).

Отец Серафим Косарев, священник Никольского храма в Та­ганроге:

«В августе 1996 года к нам в храм пришли недавно уверовав­шие люди. Случайно в библиотеке храма они увидели фотогра­фию отца Виталия и были очень удивлены. Дело в том, что одной из них приснился сон, будто стоят в храме соборные свя­щенники, а из алтаря в ослепительно белом облачении выхо­дит отец Виталий, подходит к одному из священников и пода­ет ему три шоколадки.

Удивительно то, что отца Виталия в жизни эта женщина никогда не видела, а священник, к которому он подошел в сон­ном видении, оказался духовным чадом Батюшки».

Лейла Гогинишвили:

«Я ездила в Турцию со знакомыми. Собрались мы возвращать­ся домой. Ночью во сне является мне отец Виталий и говорит: «Сегодня ехать не надо». Я удивилась — откуда здесь, в Турции, отец Виталий? Утром моя знакомая стала уговаривать меня ехать в этот день на автобусе, но я твердо решила: «Сегодня никуда не поеду». А потом мы узнали, что автобус перевернулся, и были жертвы. Отец Виталий нас тогда спас».

«Отец Виталий, помоги!», «Батюшка, дорогой, дай облегчение!» — призывают его чада — и скорби отходят, душа напол­няется радостью, душевные и телесные недуги отступают.

После смерти Батюшки один епископ сомневался, неуже­ли отец Виталий был таким великим подвижником? И вот он видит во сне: стоят у престола Божия святой Пророк Иоанн Креститель и Преподобный Серафим Саровский и говорят: «Позовите отца Виталия! Ему нужно служить с нами Богу».

А одной рабе Божией, которая очень сомневалась в том, как это мертвый человек может взять в руку листок с молит­вой, отец Виталий явился во сне с разрешительной молитвой в руке и сказал: «А вот так — взял и держу».

Чудесное ощущение живого присутствия Батюшки дано было узнать очень многим. Он никогда не расставался с теми, кого любил.

Маленькая жительница города Тбилиси Луиза сильно скорбела после его смерти: «Дедушка, мы скучаем без вас — вас нет». Он явился ей во сне: «А я с вами, детка. Каждый день свечи ставлю».

Истаяла свеча земной жизни старца Виталия. Но Любовь истинная, Господня, не умирает. Так и Батюшка не умер, но его любовь по отшествии его в Горний Иерусалим неотлучно пребывает с нами на земле по слову святого Апостола Павла: «Любовь никогда не перестает» (1 Кор.13, 8). С.132-134

Из писем к духовным чадам

Грехи

001«Мы должны всегда иметь такую уверенность, что согре­шаем во всем — и в слове, и в деле, и в помышлении, а гово­рить при всяком случае: «я согрешил», — не можем. Это вну­шают демоны, которые хотят повергнуть нас в уныние. Они же внушают нам, будто, если не говорим таким образом о каж­дом своем деле, то считаем себя не согрешившими. Но вспом­ним Екклезиаста, который говорил: «Время глаголати и вре­мя молчати» (Еккл.3, 7). И поутру за прошедшую ночь, и ве­чером за день, скажешь с умилением в молитве нашей Владыке Богу: «Владыко! Прости мне все имене ради Твоего Святаго и исцели душу мою, яко согреших Тебе». И достаточно тебе сего, подобно тому, как если кто-либо, имея постоянного заимодавца, берет у него деньги разновременно и, не будучи в состоянии каждый раз расчитываться с ним в точности, расплачивается вдруг; так и здесь…» с.166

Духовная жизнь, спасение

«…Щедро­ты Его на всех делех Его, но нам горько и тяжко, и несносно, и яко во огни жегомые и томимые. Все сие делают грехи. Что же делать? Как поступать? Всем одно прибежище и отрада:

Господь и Матерь Божия. Много людей и много путей ко спа­сению, а недоумений и искушений такое множество и разнообразие, что ум от соображения теряется, голова болит, а тело изнемогает. Молись, душа моя, особенно Иисусовою молитвою, которая все приведет в надлежащий порядок. Проси у Господа и Матери Божией умудрить во спасение и научить все­му священному. Проси всего, что хочешь, доброго, но и дру­гому желай и делай то же как себе. Во грехах будем каяться, исповедываться, сокрушаться, в молитвах пребывать, и себя каждый должен во всем окаявать, что сами виновны, а не кто другой, тогда скоро услышит нас Господь. Авва Макарий гово­рил: если мы будем помнить о зле, какое сделали нам люди — в нас ослабеет памятование о Боге, если же будем помнить о зле, наносимом демонами — будем безопасны от стрел их. Авва Ор говорил: в каком бы искушении ты ни был, не жалуйся ни на кого, кроме себя, и говори: это случилось со мною по гре­хам моим. Авва Пимен говорил: если будешь молчалив, то най­дешь покой везде, где бы ты ни жил. Все свои просьбы возло­жим на волю Божию, и чего не исполнит Господь по нашему желанию и просьбе — будем довольны. Он лучше знает, что нам для спасения полезно. Довлеет молитвы, которою бесе­дуем с Господом и Матерью Божиею и угодниками Божиими. Величайший дар сея святые беседы. Как нам радостно и от­радно беседовать с теми, к кому имеем нужду и откуда получа­ем утешение, а тем паче в беседе с Творцом Своим…»

«За обидчиков молись, они твои друзья, через них тебе Господь дает венцы, а если ропщешь, да еще и сам обижаешь, то лишаешься венцов». Сле­довательно, избегай любопытства, пересудов и всего лишне­го, не относящагося к тебе. Каждый день готовь себя к иску­шениям, скорбям и всякого рода обидам, клеветам и тому по­добному, знай, это к тебе милость Божия идет. За претерпение всего станешь в ряды мучеников и без других подвигов сподо­бишься Царствия Небеснаго.

Помни главное:

  1. Считай каждый день последним твоей жизни и прово­ди его в страхе Божием и сокрушении сердечном. Сокращай суету, избегай празднословия. Памятуй о Боге и взывай к Нему с покаянием.
  2. Не суди и не осуждай никого, иначе себя осудишь. Не разбирай чужих мыслей (т.е. не выслушивай чужих мнений), дел, кляуз и сплетен, проходи мимо: это враг старается разсеять тебя и отвлечь от молитвы.
  3. Знай Бога, храни Его Заповеди, слушай духовнаго отца; от ближних в свою душу принимай только доброе, что соглас­но с Заповедями Божиими. Старайся себе внимать и никого не осуждать, и не замечать чужих недостатков, — у нас своих много. Хульных, блудных, обидных и всех родов помыслов от­вращайся и будь к ним без всякого внимания. Старайся всех любить, никого не огорчать, не сплетничать и всем уступать. Быть мирным и снисходительным ко всем…» с.162-164

«…Молчаливый — из мудрецов мудрец, смиренный — из силачей силач. Я ни того, ни другого не имею. Слеза, аки капля дождевая питает растение, слеза душу очищает и с Богом сродняет…» с.166-167

«Господь сотворил человека не на погибель, а на спасе­ние, надобно сему по-детски верить и трудиться. Господь Своею милостию наградит Вас. На земле труды, а после — награда и утешение. Смотря на детей, диву даешься: оно, дитя, ничего такого не знает, как взрослый, но всегда в восторге и радости, бодрости и веселии, в усердии и бдении.

Когда мы мыслим, то на все надобно смотреть, что везде и всюду Бог, и ничего нет, где бы Его не было. Эта мысль будет связана и с Богомыслием, и молитвой, и благодарными чув­ствами вездеприсутствия Божия. И слова, и дела наши долж­ны быть перемежены Богом, Святым Писанием, крестным знамением, благословением…» с.167

«…Надо просить, молить, плакать, каяться всю жизнь и предаваться воле Его Святой. Соблюдать по­сты, носить крестик на груди, молясь с поклонами, соблю­дать праздники, а когда нарушаем, тогда каяться, а наруша­ем всю жизнь. Всегда проси и моли Господа и Матерь Божию, говоря: да будет воля Твоя, Господи, — но не настаивая на своем, это свое нам и дает тяжесть. Господь рек: «Сыне, даждь ми твое сердце» (Притч.23, 26), — это чтобы мы ни делали, ни мыслили, а от Господа не отступали сердцем, но мы так не поступаем. Но Господь нам все равно помогает и ведет путь человека ко спасению…» с.170

Духовник

72«…Как узнаю, правильный ли путь мой, если молчу и не советуюсь с духовником. Хотя какую-то часть его прошел, а может путника обидел, недружелюбное слово сказал, чем-либо смутил его доброе устроение или еще что сделал? Вот поэтому и должно открывать свои намере­ния духовнику и без его совета ничего не предпринимать и планы не строить. Свое намерение, без откровения, есть грех, и намеченный план будет трудный, а мы в трудностях не благодарим. Господь учит благодарению, а оно будет при совете и откровении…»  с.169

Если на душе тяжело

«Если душе тяжело, то надо помногу поклонов творить, несколько Акафистов молитвенно прочитать, безпрестанно Иисусову молитву творить, а главное: отсекать своеволие, ни­кого не осуждать, все раздавать, волосы не резать, ни капли не только спирта, а и вина не пить, молчать, благодарить, тер­петь, не роптать, тогда придет помогающая благодать.

Святая Феодора однажды согрешила и всю жизнь кая­лась, а за человека убиенного надо великие подвиги нести. Для кого трудишься? Для спасения своей души. Что приобрела — раздавай, возьми найди нуждающегося и помогай ему, и будет тебе венец спасения…» с.172-173

Иисусова молитва

9«…Щедро­ты Его на всех делех Его, но нам горько и тяжко, и несносно, и яко во огни жегомые и томимые. Все сие делают грехи. Что же делать? Как поступать? Всем одно прибежище и отрада:

Господь и Матерь Божия. Много людей и много путей ко спа­сению, а недоумений и искушений такое множество и разнообразие, что ум от соображения теряется, голова болит, а тело изнемогает. Молись, душа моя, особенно Иисусовою молитвою, которая все приведет в надлежащий порядок…» с.162

Молитва

16Если хочешь помолиться о многих предметах, то поели­ку Бог знает, в чем мы имеем нужду, молись так: «Владыко Господи, Иисусе Христе, настави мя по воле Твоей!» Если же о страстях, то говори: «Исцели меня по воле Твоей». А когда об искушениях, говори: «Ты знаешь полезное мне, по­моги моей немощи и даруй мне по воле Твоей избавление от искушений». Или: «Господи! Я в руках Твоих, Ты знаешь по­лезное мне, наставь меня по воле Твоей, не попусти мне впасть в заблуждение и злоупотребить даром Твоим. Устрой же, Владыко, чтобы сие совершилось в страхе Твоем, ибо Твоя есть слава во веки, аминь». С.165-166

«…Почему ты не молишься? Ходишь, ездишь, сидишь, бежишь, кушаешь — всегда молись. Говори Богу и Матери Бо­жией все, что тебе хочется, а молитву заключай: да будет воля Твоя, Господи. И ежели что не совершится по твоему жела­нию, ты ясно будешь знать, что такова воля Божия.

Читаешь ли «Богородице Дево, радуйся» 24 раза с покло­нами? Нет. Кому же нужна накрашенная, волосы урезаны и главное, не молящаяся? Зачем все себе так делаешь? Надо Бога просить, а на улице друзей не искать. Кто найдет друга улич­ного, то плохо будет ему, а ежели в доме — то богатство ему. Ищи Жениха красивее, мудрее, богаче всех, Ему слава. Аминь…» с.172

Начальство

«За начальников надо молиться такою молитвою: «Господи, благослови, кого я осудила (имена) и их святыми молитва­ми и мя, окаянную, помилуй». 12 поклонов поясных и сию мо­литву…» с.171

Покаяние

38 (1)«…Надо себя считать неоплатным винов­ником, принося покаяние. Видишь, Святой Серафим Саровс­кий, чудотворец, стоя на камне, 1000 дней и ночей молился молитвой: «Боже, милостив буди ми, грешному». Святой Еф­рем Сирин называл себя мерзостью, а в молитве произносил: «даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата мое­го». Святой Царь и Пророк говорил: «Я червь Израиля». Апо­стол Павел называл себя извергом. И каждый из Святых себя хулил и плакал о гресех. Есть икона Святителя Николая, где изображены на лице полосы-рытвины, которые образовались, когда по щекам его струились слезы (на иконных ликах многих подвижников веры под глазами изображены следы от пролития обильных покаянных слез).

Святой Великий Антоний молил Бога указать, кому он подобен. И Господь сказал, что он не пришел еще в меру сапожника, живущего в городе. Святой пришел к сему человеку и узнал, что тот так мыслит: «Все люди спасутся, а я один по­гибну», — и всегда плакал.

Старайся всегда читать: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Всех считай святыми, нико­го не осуждай, терпи находящие испытания, за скорби и ра­дости благодари Бога, понуждай себя на делание добра, не унывай, исповедуй грехи Богу, смиряйся, помни Страдания Христовы, имей память смертную, трудись, неся послуша­ния, и тако с Господем будеши…» с.167-168

Своеволие

«…Господь сказал: «Овцы Моя гласа Моего слуша­ют, и по Мне грядут» (Ин.10, 27). И потому, кто истинный ученик, тот пребывает послушным своему Авве во всем до смерти, и все, что ни делает его Авва, он обращает себе в на­зидание, не смея разсуждать о повелеваемом ему или сказать: «Зачем это? Для чего это?» Иначе он был бы не учеником Аввы, но судиею; все же такое происходит не от чего иного, как от развращенной воли человеческой. Итак, если чей-либо Авва повелит ученику своему сделать какое-либо дело, а тот станет противоречить, то очевидно, что он желает поставить на своем и упразднить слово Аввы своего. Пусть таковый разсудит, кто в сем случае будет Аввою: тот ли, чье слово упразд­нилось или тот, чье осталось? Кто хочет исполнить свою волю, тот сын диавола, а кто исполняет волю таковаго, тот исполняет волю диавола. Если же он и исполнит волю свою, то и тогда не получит покоя. (Я всегда от своеволия не покой­ный, простите мне, сестры.) А что в сем заключается? Лишь одно непослушание, которое есть погибель души.

Итак, кто видит себя, что он соблазняется своим Ав­вою, тот должен отойти от него, дабы не погубить души сво­ей и не понести осуждения за других, которых он развраща­ет. Не зная, хорошо ли, или худо сделал Авва его, он соблаз­няется безвременно, ради своей воли, потому что, если бы и сделать по воле его, праведнее Аввы своего никто не был. А когда он лучше Аввы своего знает полезное, оставаясь еще учеником его, пусть отойдет и сам научит других. Не прель­щайтесь от диавола и не следуйте внушениям своей воли во вред себе, — никогда не будет по воле вашей, ибо зло не ис­требляет зла. Но если предоставите волю вашу Богу, то Он сотворит как Ему угодно…» с.164-165

Семья

«…Почему не смиряется перед мужем? Зачем его укорять? Надо любить, терпеть, молчать, благодарить. Если бы была одинокой, то это одно. Не надо было выходить замуж, а если вышла, то терпи, а теперь этот крест жизни [надо] нести со благодарением. Везде надо смиряться…» с.173

Спасение

1«Надо пре­даваться воле Божией и за все благодарить. Никогда не забы­вать грехи свои, тогда и терпеть нечего. Святой Петр всю жизнь плакал — ему надо подражать. Святой Иоанн Богослов — пример послушания. Надо жить их жизнью, тогда получим спасение…»  С.171

«…Это диавол учит роптать, чего-то искать, желать, а Господь велел: «Не любите мира, ни яже в мире» (Ин.2, 15). Господь Вас не наказал, а наградил великими и богатыми милостями. Учитесь всех любить, при­вечать, тогда никогда одни не будете. Квартиранты — это Ан­гелы Божий. Так мыслите и благо Вам будет.

Проснулась — не о делах думай, а Иисусову молитву чи­тай, да Святаго Ангела Хранителя зови, Матерь Божию, Свя­тых…» с.173

Терпение

Надобно потерпеть, ибо Господь сказал: «В тер­пении вашем стяжите души ваши» (Лк.21, 18) и Апостол: «Тер­пения имате потребу» (Евр.10, 36). Если Бог восхотел испы­тать тебя, можешь ли ты потерпеть что-либо, то ужели ты ока­жешься не имеющей терпения? Почему не сказала ты своему помыслу: «Сколько времени я прожила, ужели не потерплю и остальные немногие дни?..» с.165

По книге «О жизни схиархимандрита Виталия», М.: Новоспасский монастырь, 2002 г.

Господь исцеляет сокрушенных сердцем