Метки

,

8«Вся беда наша оттого, что мы не умеем отделить себя от врага и разъединиться с ним, думаем, что страстное движение, тревожащее нас, — это мы, наша природа, и спешим удовлетворить ей, между тем как оно – не наша природа и не мы, а враг наш. Это заблуждение есть источник всех наших грехопадений и неправых дел…

Грех всегда есть самовольное уклонение от Бога и святого Его закона в угодность себе»
Святитель Феофан Затворник

Страсти. Рабство греху — Что есть грех и что есть страсть? — Страсти — не наша природа — Постепенность в борьбе со страстями, безстрастие — Борьба со страстями

Святитель Феофан Затворник (1815-1894): 1«Самый злой из всех духов – дух упорства. Это настоящий сатанинский дух.

В грешнике, преданном греху, чувственные склонности и страсти душевные все более и более берут верх над высшими духовными требованиями и подавляют их до того, что свет жизни духовной совсем наконец погасает. Вместе с тем вянет и телесная жизнь от нарушения целости жизни человеческой и пресечения должных ее отношений к верховному источнику бытия и жизни. Отсюда болезни, страдания и ранняя смерть. Так не духовно только, но и телесно грех убивает, — и не одно только лицо, но нередко целый род, коль скоро он усердно работает греху. (Отсюда пресечение родов).

Взгляните, понаблюдайте за сердцем вашим в продолжение небольшого времени и увидите, что в нем делается: получили неприятность – рассердились; встретили неудачу – опечалились; увидели равного себе, готового занять высшее место, — начинаете завидовать; подумали о своих совершенствах – заболели гордостью; человекоугодие, тщеславие, похоть, сластолюбие, леность, ненависть так и поражают бедное сердце

Войди …в себя и рассмотри попристальнее, что в тебе действует, что подвигает тебя на дела, в чем главная пружина, заправляющая твоими помышлениями, чувствами и делами. Если ты найдешь, что действуешь то в угоду плоти и чувственности, то с намерением показать себя и возвысить, словом, в угоду только себе и своим желаниям, ни в чем им не попереча и безпрекословно покоряясь всякой страсти, как только она появится, то ты раб греха и смерти, или, по выражению святого апостола, мертв прегрешеньями, потому что вторишь волю плоти и своих помышлений.
Творить волю плоти и помышлений значит – что пришло на мысль, то и делать, чего захотелось, к тому и стремиться. Пришел гнев – браниться; пришла похоть – удовлетворять ей; представился случай к неправой прибыли – сейчас воспользоваться им; захотелось стать повыше – решиться на все кривые пути к тому. Кто таков, тот очень походит на вьючное животное. Как мула, навьючив, ведут куда хотят и еще бьют, так и человека наложив бремя страстей, враг связывает его ими и ведет куда хочет, тиранствуя и издеваясь над ним… А это что ж за жизнь? Что тут человеческого? Человеческое тут все замерло, а действует только самостное, страстное, сатанинское, принося плод смерти, а не жизни.
Как же теперь быть? Да так и оставаться ослом подъяремным, если не угодно обратиться к Богу и не испросить у Него благодати, обращающей и разрешающей его от уз смерти. А между тем, человеку душно и тяжело оставаться а такой работе. Хоть иной и кажется довольным, оттого что удовлетворяет своей страсти, но внутренно нет у него радости и веселия. Как ржавчина ест железо или как червь точит дерево, так внутри его жало смерти грызет его живое существо, и он томится в этом замирании.
Но когда, если Бог даст, человек придет в себя и, осмотревшись кругом, восчувствует тяжесть своего положения и скажет: да из-за чего же, в самом деле, я работаю этим гадким страстям? Все делаю в угоду им, а покоя не имею, только Бога гневлю. Не хочу с этих пор покоряться им, брошу все похоти и начну работать Господу Богу, Спасителю моему, — когда, говорю, скажет так в сердце своем грешник и самым делом обратится ко Господу с сердечным сокрушением и исповедью, — тогда в таинствах преподается ему благодать и сила устоять в своем намерении и одолевать привычные страсти, с каким бы ожесточением ни нападали они на него. Пришедшая благодать оживит его дух, который, восприяв права свои, начнет все устремлять к Богу, и, встречая на пути преграды со стороны страстей, одолевает, прогоняет и искореняет их. С этого времени начинается борьба насмерть, и чем кто решительнее противится страстям, тем быстрее выходит из области смерти и вступает в область жизни.

Феофан Затворник Страсти Когда человек предан страстям...

…Стойте в борьбе со страстями и похотьми, и всякий раз, как почувствуете приражение их, противьтесь им и прогоняйте их. Сказал вам, примером, или сделал кто что-нибудь обидное, и вы разгневались и хотите отплатить ему за это, — не слушайте таких внушений, гоните гнев и преложите его на кротость. Представляется случай повеселиться, разгуляется чувственность и начнет проявлять свои требования – подавите ее и восстановите в себе трезвенность и чистоту. …Какая бы страсть и по какому бы случаю ни пришла – не слушайте ее внушений, делайте наперекор ей, одолевайте ее. Это и будет значить, что вы не работаете греху и смерти, а живете в Господе Иисусе Христе.

…Словом, если б не было в нас страстей, мы все жили бы свято и непорочно, в мире и любви, во взаимном вспомоществовании и содействии друг другу. Стало быть, страсти суть главные наши враги, их-то особенно надо нам и побивать, против них-то направлять всю воинственную духовную силу, или все наше духовное всеоружие».

Феофан Затворник Страсти Признак того что страсть исторгнута из сердца...

Что есть грех и что есть страсть?
«Что есть грех? Грешное дело есть преступление повелевающей или запрещающей заповеди Божией, или, как говорит Апостол: грех есть беззаконие (1 Ин.3, 4)…

Нельзя говорить, будто грех состоит в недостатках и несовершенствах наших сил, есть неминуемое следствие нашей ограниченности. Не всеведущ и не всемогущ, потому и святым быть не может. Правда, силы наши ограничены; но ведь и обязательства, на нас лежащие, не безконечны, а в точности соответствуют нашей природе… Равным образом неправда, будто грех есть следствие недальновидности ума, неблагоразумие: цель не ту назначил, средства не те прибрал. Все это бывает и в грехе; но грех собственно в развращении воли, по коему и знаем, что должно делать, но не делаем, потому что не хотим. Ведущему убо добро тьворити, и не творящему, грех ему есть (Иак.4, 17).

Грех всегда есть самовольное уклонение от Бога и святого Его закона в угодность себе.

Смертный грех есть тот, который отнимает у человека нравственно христианскую жизнь его… Потому всякий грех, который погашает ревность, отнимает силу и расслабляет, отдаляет от Бога и лишает Его благодати, так что человек после него не может воззреть на Бога, а чувствует себя отреваемым от Него; всякий такой грех есть грех смертный.

В грехе, говорит св. авва Дорофей, есть две стороны: одну сторону составляют греховные дела, а другую – греховная страсть. Страсть служит источником и причиною греховных дел, — а дела суть произведение и выражение страсти.

Греховное расположение, иначе греховная склонность, страсть – есть постоянное желание грешить известным образом, или любовь к греховным каким-нибудь делам или предметам. Так, например, рассеянность есть постоянное желание развлечений или любовь к ним.

Всякая страсть есть тяжкий и смертный грех, ибо отдаляет от Бога и погашает ревность к богоугодной жизни. Однако ж страсть тем злее и преступнее, чем злее и безнравственнее ее предмет, чем существеннейшие нарушаются ею обязанности и чем она застарелее.

Всякий грех, как дело в угоду страсти, против совести, есть убийственный удар духу нашему. Удар за ударом – и конечная смерть, т. е. такое состояние, когда добрые возбуждения уже не поднимаются из сердца.

Страсти не суть какие-либо легкие помышления или пожелания, которые являются и потом исчезают, не оставляя по себе следа; это сильные стремления, внутренние настроения порочного сердца. Они глубоко входят в естество души и долгим властвованием над ними и привычным удовлетворением их до такой степени сродняются с нею, что составляют, наконец, как бы ее природу. Их не выбросишь так легко, как легко выбрасывается сор или сметается пыль. Но так как они не естественны душе, а входят в нее по грехолюбию нашему, то, по причине этой самой неестественности своей, и будут томить и жечь душу. Это все то же, как если бы кто принял яд. Яд этот жжет и терзает тело, потому что противен устройству его; или, как если бы кто посадил змею в себя, и она, оставаясь живою, грызла бы его внутренности. Так и страсти, как яд и змея, принятые внутрь, будут грызть и терзать ее. И рада была бы она выбросить их из себя, да не сможет, потому что они сроднились, срослись с нею, а спасительных средств исцеления, предлагаемых здесь Святою Церковью в покаянии и исповеди, тогда не будет…»

Феофан Затворник Страсти Стоит за страсть как за себя

Страсти – не наша природа
«Для сознания в страстном врага не требуется большая головоломная работа. Довольно восстановить убеждение, что ко всему страстному не благоволит Бог; не благоволит потому и ко всем, которые принимают и лелеют в себе страстное. Стало быть, страстное Бога против нас восставляет и нас от Него отбивает. А в этом конечная пагуба наша…

Тут у вас заключен союз с Богом на вечные веки. Сущность же союза такова: твои друзья – мои друзья, твои враги – мои враги. А страсти что суть Богу? Враги. Во всем слове Божием объявляется полное к ним не благоволение Божие. Гордым Бог противится; сребролюбие – идолослужение; человекоугодников разсыпа кости Бог и прочее и прочее…

Собственно человек есть в нас то, что украшено богоподобными совершенствами, а все пришлое не есть человек, а являет только призрак человека, и не живет, а являет только призрак жизни, на деле же мертво, или, точнее, мертвяще в отношении к истинному человеку. Казалось бы, нам-то самим лично надлежало стоять на стороне правого, первобытного (бывшего сперва) человека, но непонятно, что такое сделалось с нами. Мы отшатнулись от него и стали на сторону человека пришлого, страстного до такой степени, что только его и считаем мы собою; от этого и выходит, что какою бы страстью ни был одолеваем человек, он стоит за нее, как за себя; ему и на мысль не приходит, что он тут есть лицо деемое, а не действующее. Так, когда, например, он сердится – говорит, что стоит за себя; когда похотствует – говорит, что природа того требует, а между тем, ни гнев, ни похоть, ни иная какая-либо страсть не есть мы и не принадлежит к нашей природе: это все пришлое, чуждое, враждебное нам и губящее нас…»

Феофан Затворник Страсти Поспешите отделить себя от страсти

«Поспешите отделить себя от врага и противопоставить себя ему, а его себе… Вся беда наша оттого, что мы не умеем отделить себя от врага и разъединиться с ним, думаем, что страстное движение, тревожащее нас, — это мы, наша природа, и спешим удовлетворить ей, между тем как оно – не наша природа и не мы, а враг наш. Это заблуждение есть источник всех наших грехопадений и неправых дел…»

Что значит заповедь Христа – погубить душу?
3«Заповедь Христа Спасителя – погубить душу, умертвить, или распять себя, должна быть принята нашим лицом в том его виде, в каком оно является по падении, когда оно считает собою человека страстного. Значит, когда предписывается нам погублять душу свою, умерщвлять себя, то предписывается умерщвлять и губить страстного в нас человека, образовавшегося в нас вследствие падения, которого мы считаем собою по обольщению (обману). Если поступаем так, то истинный человек в нас освободится из-под гнета человека пришлого и заживет свойственною ему богоподобною жизнью, а этот пришлый, призрачно живущий, исчезнет в нас, и во всем существе нашем водворится, таким образом, истинная жизнь, а исходить она будет из самоумерщвления».

Иоанн Кронштадтский Страсти Любовь это Бог Злоба это...

Борьба со страстями
«Когда человек предан страстям, то он не видит их в себе и не отделяется от них, потому что живет в них и ими. Но когда воздействует на него благодать Божия, он начинает различать в себе страстное и греховное, признается в нем, кается и полагает намерение воздерживаться от того. Начинается борьба. Сначала эта борьба ведется с делами, а когда человек отвыкнет от дурных дел, брань начинается уже с дурными мыслями и чувствами. И здесь она проходит много степеней, но главное вот что бывает: помыслы и чувства не вдруг освобождаются от страстей и греха, а бывают в плену у них и после того, когда дурные дела уже прекращены. Хоть и не бывает тогда грешных дел, но душа помышляет о грешном и услаждается страстными предметами. Кто ревностно ведет дело своего спасения, тот сейчас заметит это. Внимание непрестанно открывает ему все сплетение страстных помыслов, роящихся внутри его. Заметив эту нестройность, он начинает прогонять дурные помыслы и подавлять страстные движения, навыкает распознавать, какой страстный помысл как начинается, как подкрадывается, как увлекает и прельщает душу, и, вместе с тем, навыкает и тому, как побеждать, прогонять и погашать его. Борьба длится, страсти все более и более исторгаются из сердца, бывает даже и так, что совсем исторгаются.
Исторгаются… Остановитесь тут вниманием, что значит это исторжение страстей из сердца? Страсти исторгаются, но борьба не прекращается – исторгаются из сердца, но из естества нашего не выходят и остаются в нем. Признак того, что страсть исторгнута из сердца, есть – когда сердце начинает питать отвращение и ненависть к страсти. Но когда человек и этого достигнет, то все-таки не значит, чтоб страстные помыслы уже не приходили и не покушались увлечь душу его, — нет, и при этом они будут нападать и соблазнять, хоть и без успеха, потому что сердце с первого же раза поражает их тогда ненавистью и отвращением. Страсть исторгнута из сердца, но она осталась подле него, она стала вне его как искуситель.
Положим, что так сделано с двумя, тремя и всеми страстями, какие у кого есть, — каким, думаете, будет сознавать и чувствовать себя тот человек, в котором совершается это? Не иначе, как нечистым, потому что он, хоть и ненавидит нечистые страсти, а все видит их в себе: то тщеславие приходит, то осуждение, то леность, то похоть. Хоть он и всех их прогоняет и отвергает, но все же не может не видеть, что они в нем и что, следовательно, он не может не сознавать себя немоществующим ими…
…Кто чем совершеннее на деле, тем немощнейшим чувствует себя в сердце и осуждает себя в страстности, хоть страсти отвергнуты им и возненавидены. Мало того, можно даже сказать, что потому-то и сознает он себя страстным, что страсти им отвергнуты, ибо пока они не отвергнуты сердцем, человек неохотно признает себя виновным в них, а все как-нибудь извиняет себя».

Игумения Арсения (Себрякова) Страсти Душа ни в какое время не имеет силы...

Постепенность в борьбе со страстями, безстрастие
«…Покаявшийся и возымевший благую решимость угождать Богу тотчас вступает в труд, требующий напряжения сил и душевных, и телесных… Ему ведь необходимо противиться самому себе в худом, нудить себя на добро, внимать себе и всему встречающемуся, из многого избирать лучшее, не отставать, не упреждать, не пропускать, …усматривать врагов и быть готовым бороться с ними… Все это и подобное тому составляет труд борьбы со страстями и преуспеяния в добродетелях, чем собственно и определяется успешность восхождения к духовному совершенству, ибо что такое совершенство, как не искоренение страстей и вкоренение вместо них добрых расположений? И не одну ступень надо перешагнуть, пока этот труд кончится: не искоренишь вдруг всех страстей, и, следовательно, не насадишь вдруг всех добродетелей, то и другое совершается постепенно.

Игумения Арсения (Себрякова) Страсти Мы не следуем Христу потому...

Говорят, что чем выше от земли, тем меньше бывает тяготение к земле и, следовательно, тем легче борьба с своею тяжестью у того, кто восходит горе, а есть, говорят, и такая черта, за которою тела совсем перестают тяготеть к земле, становятся то есть совсем без тяжести. Так и в степенях совершенства духовного: чем кто выше в нем восходит, тем меньше тяготит его земное; другими словами: чем кто тверже становится в добродетелях, тем меньше борют его грехи и страсти, а есть и такая высота совершенства, где страсти почти совсем замирают, и душа наслаждается покоем пребывания в добре, в котором действует уже безпрепятственно, свободно, непринужденно, естественно, как, например, дыхание и обращение крови. Но эта степень достигается уже тогда, когда в душе совершенно укореняется всякая добродетель и воссиявает безстрастие и чистота. Это и есть небо духовное, верхний конец лестницы духовной. Достигшим этого предела принадлежат все прописанные Господом блаженства, верхом коих есть вселение Бога, виденного Иаковом на верху лествицы».

Источники:
1. «Мудрые советы ищущим спасения по письмам святителя Феофана из Вышенского затвора». Спасо-Преображенский Мгарский монастырь, 2001г.
2. «Созерцание и размышление». Спасо-Преображенский Мгарский монастырь, 2001г.
3. «Страсти и борьба с ними». Москва, «Даниловский благовестник», 2011г.
4. «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться?» Спасо-Преображенский Мгарский монастырь, 2008г.

Составитель Л.Очай

Паисий Святогорец Все исправляется смирением и молитвой