Метки

, , , ,

1«…Православное понимание своего избранничества есть понимание обязанности служить ближнему своему.
Избранничество же иудея есть избранничество на господство над окружающими людьми»
Митрополит Иоанн (Снычев)

Жизнь всякого народа, всякого человеческого сообщества зиждется на единстве мировоззрения, определяющего моральные, этические и религиозно-нравственные нормы поведения. Жизнь личная и семейная, общественная и государственная в равной степени зависят от того, что признается людьми допустимым, а что нет, что почитается за благо, а что — за зло, какой смысл полагается в человеческом бытии и какова его высшая, вечная, непреходящая цель.

Творцы катаклизмов

Творцы катаклизмов

На протяжении всей истории человечества именно религия являлась тем нравственно-организующим, скрепляющим началом, которое объединяло народы вокруг идеалов, придавало крепость национальным государствам и единообразие национальному характеру. Различия в быте, психологии, семейном укладе и исторической судьбе народов и стран коренятся прежде всего в области религиозной, духовной.
Понятно, что столкновения противоречивых, порой взаимо-исключающих религиозных вероучений, содержащих «разноименный» духовный заряд, не могли обойтись без потрясений. Подавляющее большинство войн имело в истории характер религиозный, а такие глобальные военные противостояния, как, например, вооруженная борьба ислама и христианства, длились, то затухая, то вспыхивая вновь, на протяжении многих веков.
Но ни одно из подобных столкновений ни по ожесточенности борьбы, ни по масштабам, ни по своим последствиям не может сравниться с религиозной войной, вот уже два тысячелетия упорно и непрерывно ведущейся иудаизмом против Церкви Христовой. Духовные начала двух сторон совершенно 2противоположны и непримиримы. Дело в том, что современный иудаизм не имеет, в христианском понимании, никакого положительного религиозного содержания. С того момента, как иудеи распяли Мессию, Иисуса Христа, Сына Божиего, Которого они должны бы были принять с благоговением и любовью, ибо именно им Бог доверил знание о том, что Христос придет спасти человека от греха, — с этого момента основой иудаизма стало воинствующее антихристианство.
Отсюда — все сложности русско-еврейских отношений, ибо святая Русь веками сознавала себя как защитницу и главную хранительницу христианских святынь, равно в области духовной и государственной. Рассуждая о русской истории, говоря о причинах помрачения религиозного самосознания русских людей, приведшего к гибели православную российскую государственность, невозможно избежать обсуждения этого вопроса. Тема давно назрела, надо лишь подойти к ней без ненависти и злобы, раздражения и лукавства — с искренним желанием понять…
Во-первых, следует четко уяснить себе, что нам предстоит проблема духовная, проблема межрелигиозных, но вовсе не межнациональных отношений. Церковь не делит и никогда не делила своих чад по национальному признаку. В сонме православных святых лик подвижников-евреев (начиная с апостолов) занимает свое место наряду с угодниками Божиими, призванными благодатию Его из среды иных народов — безо всякого различия. Смешение понятий религиозных и национальных частично имеет свое оправдание в том, что именно религия определяет национальный характер народа в целом, однако ставить здесь знак равенства было бы опрометчиво.
Это, кстати, хорошо понимали в дореволюционной России. Следствием подобного понимания и явился тот факт, что Император Всероссийский не разделял своих подданных по национальной принадлежности. У него не было подданных татар, якутов или лезгинов — нет! Были подданные православного, мусульманского или иудейского вероисповедания. Если бы из этого понимания были сделаны своевременные и правильные выводы, мы, возможно, избежали бы многих скорбей и тягот…
Во-вторых, необходимо осознать, что суть проблемы заключается в непримиримом противоречии двух религиозных мировоззрений, соответственно определяющих идеалы народного бытия, нравственные нормы и понимание смысла жизни. Противостояние это обостряется тем, что в самосознании обоих народов чрезвычайно сильны идеи избранничества, мессианства, особого служения.
Здесь, пожалуй, мы приближаемся к пониманию главной причины многих катаклизмов, потрясавших русскую жизнь на протяжении веков. «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и 9отдать душу Свою для искупления многих» (Мк.10, 45), — засвидетельствовал Христос, проходя Свой крестный путь. Жертвенность и самоотвержение стали основополагающими заповедями христианской нравственности. В полном соответствии с нею русское самосознание всегда воспринимало свое избранничество как обязанность послужить ближним своим. Русский народ сознавал свою задачу народа-богоносца в том, чтобы служить хранителем истин веры, давая возможность любому желающему припасть к этому источнику живой воды, приснотекущему в жизнь вечную и блаженную.
Иное понимание избранничества предполагает иудаизм. «Евреи приятнее Богу нежели ангелы», «как человек в мире высоко стоит над животными, так евреи высоко стоят над всеми народами на свете», — учит Талмуд. Это вероучение основывается на том утверждении, что иудеи Самим Богом избраны для господства и должны всемерно стремиться к достижению этой цели. Отсюда проистекает еще одно фундаментальное положение иудаизма, гласящее, что иудей не имеет никаких нравственных обязательств перед иноверцем. Понятия справедливости и милосердия, честности и благодарности, с этой точки зрения, неприменимы к христианину или мусульманину, ибо они, строго говоря, не могут даже считаться людьми…
Protokol_6Итак: православное понимание своего избранничества есть понимание обязанности служить ближнему своему.
Избранничество же иудея есть избранничество на господство над окружающими людьми.
Понятно, что соприкосновение столь разительно отличающихся взглядов на жизнь и на свое место в ней не могло не вызывать явлений болезненных, разрушительных, катастрофичных. Русская история — лучшее тому подтверждение.
Иудейские купеческие колонии появились на русских землях в эпоху расцвета Киевской Руси, поддерживавшей оживленные торговые связи с богатой Византией на востоке и христианскими государствами Западной Европы. Но уже в 1069 году произошел первый конфликт, в результате которого они надолго потеряли право селиться в России.
Летопись Нестора так описывает случившееся: «Киевляне же… жидов многих побили… за то, что сии… христианом вред чинили». Когда же мятеж закончился свержением князя Святополка, покровительствовавшего иноверцам, и вместо него «приял Владимир престол со удовольствием всего народа», тогда «просили его всенародно о управе на жидов, что… при Святополке имели великую свободу и власть, через что многие купцы и ремесленники разорилися; они же многих прельстили… Владимир же отвечал им: « …Для того немедленно созову князей на совет».
И вскоре послал всех звать по Киеву. Когда же князи съехались на совет у Выдобича, по долгом рассуждении установили закон таков: «Ныне из всея Руския земли всех жидов со всем их имением выслать и впредь не впусчать…».
На протяжении многих веков русская государственная власть строго следила за выполнением этого решения. Ересь «жидовствующих», занесенная иудеями в Новгород в конце XV века и серьезно осложнившая церковную и государственную жизнь на целых тридцать лет, только усилила подозрительность. Российские самодержцы хорошо запомнили преподанный им урок.
«Жидам ездити в Россию с торгами не пригоже, — говорил Иоанн Грозный, — для того, что от них многия лиха делаются, что отравные зельи привозили в Россию и христиан от христианства отводили». То, что во время Смуты начала XVII века за Лжедмитрия II выдавал себя ловкий авантюрист еврейского происхождения, лишь подтвердило правильность опасений.
«Хочу видеть у себя, — говорил Петр I, — лучше народы магометанской и языческой веры, нежели жидов: они — плуты и обманщики. Я искореняю зло, а не распложаю его». Несмотря на это, иудеи все же проникали на территорию империи, так что уже Екатерина I в своем указе «О высылке жидов из России», вышедшем 26 апреля 1727 года, повелела «тех всех выслать вон из России за рубеж немедленно, и впредь их ни под каким образом в Россию не впускать и того предостерегать во всех местах накрепко».
Государыня Елизавета Петровна высказалась по этому поводу еще определеннее: «Жиды в нашей империи под разными видами жительство продолжают, от чего не иного какого плода, но токмо, яко от таковых имени Христа Спасителя ненавистников нашим верноподданным крайняго вреда ожидать должно… Оных ни под каким видом в нашу империю ни для чего не впускать, разве кто из них захочет быть в христианской вере… таковых крестя, жить им позволить…».
Последнее высказывание Государыни особенно примечательно, ибо подтверждает отсутствие националистической подоплеки в действиях русской власти: иудей, принимавший Православие (аще таковой находился), обладал совершенно теми же правами, что и любой другой российский подданный. Более того, когда в состав России в конце XVIII века в результате так называемых «разделов Польши» вошли земли с проживающими на них иудеями, общим числом около миллиона душ, русское правительство приняло все меры для обезпечения их равноправия. Указом Екатерины II от 1791 года они были уравнены в правах с купцами, ремесленниками и мещанами тех городов и местечек, в которых проживали на момент присоединения к Российской империи.
Повелением Александра I в 1802 году был даже образован специальный «комитет о благоустройстве евреев». Но как только выяснилось, что его деятельность клонится к тому, чтобы разработать перечень мер, направленных на смягчение религиозно-бытовой обособленности иудейских общин, — кагалы (органы местного самоуправления иудеев) заняли по отношению к комитету резко отрицательную позицию. На всех иудеев был наложен ими специальный «процентный сбор, необходимый для устранения намерения правительства относительно евреев». Проще говоря, путем специального тайного налога были собраны огромные суммы для подкупа чиновников и приостановления «неблагоприятного» развития событий, что и было сделано. О влиянии иудеев говорит также тот факт, что по их «просьбам» (обильно, разумеется, подкрепленным деньгами), в результате интриг от деятельности комитета был устранен Г. Р. Державин, знаменитый русский поэт, занимавший тогда место министра юстиции.

Свобода на баррикадах

Свобода на баррикадах

Быстро растущая финансовая и политическая мощь иудейской диаспоры в Европе вызвала серьезную озабоченность многих христианских правительств. Она особенно усилилась после того, как по всему континенту в 1848 году прокатилась судорога революций, слишком похожих друг на друга, чтобы быть случайными, слишком хорошо скоординированных, чтобы быть стихийными, слишком ясно выказавших свой антихристианский характер, чтобы это могло остаться незамеченным. Эта волна разбилась о подножие трона Императора Всероссийского, но стало ясно, что разрушительный процесс, набиравший силу со времен Великой французской революции, перешел в новое качество.

Бенджамин Дизраэли

Бенджамин Дизраэли

«Миром управляют совсем не те, кого считают правителями люди, не знающие, что творится за кулисами», — предупреждал Бенджамин Дизраэли, граф Биконсфилд, лидер консервативной партии Англии, премьер-министр Великобритании в 1868 и 1874-1880 годах. «Существует политическая сила, редко упоминаемая, — говорил он, — я имею в виду тайные общества. Невозможно скрыть, а потому и безполезно отрицать, что значительная часть Европы покрыта сетью этих тайных обществ подобно тому, как поверхность земного шара покрыта сейчас сетью железных дорог… Они… стремятся к уничтожению всех церковных установлений», — констатировал Дизраэли, возмущаясь, что «почтенные граждане Англии, столь бережливые и религиозные, аплодируют маневрам тех, кто нападает на собственность и на Иисуса Христа, видя в этом прогресс либерализма».
Будучи сам крещеным евреем, Дизраэли мог не бояться столь модных сегодня обвинений в «антисемитизме», и поэтому еще в 1846 году предупреждал, что готовящаяся «мощная революция развивается полностью под еврейским руководством».
Вскоре после смерти лорда Биконсфилда, последовавшей в 1881 году, его худшие опасения получили новое документальное подтверждение. Некто 2Джон Редклиф опубликовал в Англии «Обозрение политико-исторических событий за последнее десятилетие», в которое он включил попавшую к нему запись выступления иудейского раввина на одном из тайных собраний.
«Христианская Церковь — один из опаснейших наших врагов, — сказал раввин, — и мы должны упорно трудиться, чтобы ослабить ее влияние. Мы должны сколько возможно стараться привить к умам, преданным христианской религии, идеи свободомыслия, скептицизма, раскола, вызывать религиозные препирательства и споры в многочисленных ответвлениях и сектах христианства. Будем действовать логически, начнем с унижения и умаления качеств их священнослужителей; объявим им открытую войну, вызовем подозрение к их набожности, благочестию и поведению хотя бы орудиями осмеяния и издевательства…
Сколько уже веков ученые наши упорно и отважно борются с крестом, и ничто до сего времени не заставило их отступить. Народ наш постепенно возвышается и власть его с каждым днем увеличивается… Восемнадцать веков принадлежали врагам нашим, но век настоящий и будущие должны нам принадлежать — нам, народу Израиля, и это будет так… Каждая война, каждая революция, каждое политическое или религиозное потрясение в христианском мире приближают нас к тому моменту, когда высшая цель наша будет достигнута нами…* (*Я намеренно не касаюсь в этой работе знаменитых «Протоколов Сионских мудрецов», но наличие в речи раввина и в тексте «Протоколов» обширных совпадений, часто буквальных, заставляет думать, что оба документа, несмотря на десятилетнюю разницу в опубликовании, восходят к единому первоисточнику. Это, во всяком случае, опровергает то расхожее, но безпочвенное обвинение, которое приписывает фабрикацию «Протоколов» то ли русской охранке, то ли Сергию Нилусу — их первому широкому публикатору).
Подвигаясь таким образом шаг за шагом вперед по начертанному пути и соблюдая свойственные нам стойкость и твердость, мы оттесним христиан и уничтожим их влияние. Уже мы будем диктовать миру, во что он должен верить, что чтить и что проклинать. Может быть, некоторые личности и восстанут против нас…, но покорные и невежественные массы будут нас слушать и держать нашу сторону. Раз мы будем хозяевами прессы, от нас будет зависеть внушать те или иные понятия о чести, добродетели, прямоте характера… Мы с корнем вырвем веру и поклонение тому, что до сих пор боготворилось христианами; увлечение страстьми будет в наших руках орудием, которым мы уничтожим все, что еще возбуждает благоговение христиан
Только этим путем сможем мы во всякое время поднять массы и направить их к саморазрушению, к революциям, т. е. к любой из тех катастроф, которые все более и более приближают нас к достижению нашей конечной цели — царствовать на земле…»
Механизм провоцирования и разжигания смуты, столь откровенно описанный в этой речи, был запущен во всю мощь уже во время первой русской революции 1905-1907 годов. Даже беглый обзор русской жизни того времени показывает, что никаких «объективных» (а особенно — столь любимых историками-материалистами хозяйственных, экономических) причин для безпорядков не было.
Судите сами.

Москва угол Ильинки и Красной площади

Москва дореволюционная, угол Ильинки и Красной площади

Финансовое состояние России было чуть ли не самым устойчивым в мире. Рубль свободно конвертировался, его золотое содержание росло даже во время войны с Японией. Сама эта война прошла для внутренней жизни империи практически незаметно — налоги выросли всего на 5 %. В то время как либеральная пресса не уставала обличать «реакционное самодержавие» во всех смертных грехах, личные доходы граждан — рабочих, служащих и крестьян — выросли за двадцать лет почти в шесть раз. За то же время вдвое увеличилась протяженность железных дорог, удвоился и сбор хлеба. Русские товары на Дальнем Востоке вытесняли японские и английские в силу своей дешевизны и традиционно высокого качества.
И все же революция грянула… Стоит, пожалуй, еще раз сказать, что главные причины всех русских бед нам надо искать в самих себе. Что никакие злоумышленники не смогли бы раскачать русскую государственность, если бы мы сами не ослабили ее, подточив духовные основы державной мощи России. Что значительная часть чиновной администрации давно уже тяготела к либеральной западной псевдокультуре, несовместимой с истинами Православия. Что интеллигенция в своем огромном большинстве была прямо враждебна Церкви, придерживаясь откровенно атеистических или спиритически-оккультных воззрений. Что молодежь, лишенная здорового духовного развития, легко попадала в сети экстремистских организаций, прикрывавших звонкой фразеологией заурядный политический терроризм…
Можно еще долго перечислять внутренние причины, соделавшие русский колосс столь чувствительным к революционным бациллам. И все же первый натиск смуты, поддержанной всею мощью международных антихристианских организаций, был отбит. Ни назойливая антиправительственная пропаганда прессы, ни призыв к самым низменным инстинктам толпы, ни безпрецедентный террор (начиная с 1905 года и до подавления революции, ежедневно погибало от 10 до 18 человек — в большинстве своем государственных служащих), ни обильные иностранные вливания (один лишь Яков Шифф, глава иудейского финансового лобби в США, потратил миллионы долларов на помощь Японии и революционную пропаганду среди русских солдат)*

Якоб Шифф

Якоб Шифф

(*под нажимом того же Шиффа и его единомышленников в 1911 году США разорвали торговый договор с Россией. В 1916 году американский агент русской разведки опять сообщил, что Шифф финансирует революционеров, что они «без всякого сомнения приняли решение перейти к действию», а на их тайном собрании «было доложено…, что положение совершенно подготовлено») не сломили Русь.

Ибо несмотря ни на что, в народной толще вера оказалась еще слишком крепкой. И наряду с теми, кто бездумно поддался лукавым призывам и принял участие в безпорядках, под хоругвями и крестами выступили люди, считавшие своим священным долгом защитить устои веры и основы православной русской государственности.
При первых же раскатах революционного грома власть, тронутая тленом либерализма и безволия, растерялась. Полиция исчезла с улиц, а кое-где даже губернаторы поспешили приветствовать «прогрессивные перемены». Именно тогда, видя, что власть недееспособна, народ смог взять дело спасения Отчизны в свои руки. В 1905 году массы выходят на улицы. С одной стороны, действуют боевики террористических организаций, агитаторы леворадикальных партий и уголовные элементы, с другой — возмущенные ревнители порядка и спокойствия. В октябре 1905 года почти во всех городах происходят столкновения.
Тогда на волне противостояния смуте стали быстро развиваться и расти православно-патриотические партии и организации. Русское собрание и Союз Михаила Архангела, Союз Русского Народа и Монархическая партия, другие общественные союзы и объединения встают на пути дальнейших потрясений. И революция — отступает…
Типичными пунктами программ правых партий (которые с «легкой» руки советской исторической «науки» до сих пор представляются человеку, мало сведущему в этом вопросе, некими зловещими организациями) были следующие требования (на примере Русского Собрания):
Православная Церковь должна сохранить в России господствующее положение… Голос ее должен быть выслушиваем законодательной властью в важнейших государственных вопросах.
— Царское Самодержавие должно основываться на постоянном единении Царя с народом.
— Племенные вопросы в России должны разрешаться сообразно готовности отдельной народности служить России… в достижении общегосударственных задач… Все попытки к расчленению России под каким бы то ни было видом не должны быть допускаемы.
Верховным мерилом деятельности государственного управления… должно быть народное благо, причем государство, открывая достаточно простора для местного самоуправления, должно блюсти, чтобы это самоуправление нигде не клонилось к ущербу русских народных интересов — религиозных, умственных, хозяйственных, правовых и политических.
Это была платформа, которая смогла тогда сплотить здоровые силы русского общества. Но творцы революции быстро учли все свои ошибки: когда через десять лет на Россию накатила новая революционная волна, православно-патриотические группы были искусно разобщены и противопоставлены друг другу (вспомним намерение богоборцев соделать человеческие страсти главным орудием достижения своих целей), высшие эшелоны власти парализованы масонским политическим заговором, а многократно усиленная Думой пропагандистская антиправительственная кампания безпрепятственно подорвала народное доверие к Государю и его министрам… Так готовился 1917 год.

По книге: Митрополит Иоанн (Снычев) «Русская симфония». Житомир, НИ-КА, 2003г., с.464-472

Расстрел казаков

Расстрел казаков